Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

приуныли. 

- Опять с тюленьим жиром! 

- Да скоро ли он кончится? В глотку уже не лезет! 

Однако трудно проглотить только первую картофелину. Потом вкус "тюленя" 

притупляется и едят картошку уже без отвращения, стараясь как можно плотное 

набить животы. 

Этот тюлений жир был гордостью Викниксора, и, когда ребята возмущались, 

он начинал поучать: 

- Зря, ребята, бузите. Это еще хорошо, что у нас есть хоть тюлений жир, - 

в других домах и этого нет. А совершенно без жиру жить нельзя. 

- Истинно с жиру бесятся! - острил Японец, с печальной гримасой 

поглядывая на миску с картошкой. 

Он не мог выносить даже запаха "тюленя". 

Вид картошки был соблазнителен, но приторный привкус отбивал всякий 

аппетит. Еошка минуту боролся, наконец отвращение осилило голод, и, подцепив 

картошку на вилку, он с озлоблением запустил ею по столу. 

Желтенький шарик прокатился по клеенке, оставляя на ней жирный след, и 

влип в лоб Горбушке, увлекшемуся обедом. 

Громкий хохот заставил встрепенуться Сашкеца. 

Он обернулся, минуту искал глазами виновника, увидел утирающегося 

Горбушку, перевел взгляд на Японца и коротко приказал: 

- За дверь! 

- Да за что же, дядя Саша? - пробовал протестовать Японец, но дядя Саша 

уже вынимал карандаш и записную книжку, куда записывал замечания. 

- Ну и вали, записывай. Халдей! 

Еошка вышел из столовой. 

Кончился обед, а Кузя все никак не мог забыть осьмушку хлеба в кармане 

Слаенова. 

Он не отходил от него ни на шаг. 

Когда стали подниматься по лестнице наверх в классы, Слаенов вдруг 

остановил Кузю. 

- Знаешь что? 

- Что? - насторожился Кузя. 

- Я тебе дам свою пайку хлеба сейчас. А за вечерним чаем ты мне отдашь 

свою. 

Кузя поморщился. 

- Ишь ты, гулевой. За вечерним чаем хлеба по четвертке дают, а ты мне 

сейчас осьмушку всучиваешь. 

Слаенов сразу переменил тон. 

- Ну, как хочешь. Я ведь не заставляю. 

Он опять засунул в карман вынутый было кусок хлеба. 

Кузя минуту стоял в нерешительности. Благоразумие подсказывало ему: не 

бери, будет хуже. Но голод был сильнее благоразумия, и голод победил. 

- Давай. Черт с тобой! - закричал Кузя, видя, как Слаенов сворачивает в 

зал. 

Тот сразу вернулся и, сунув осьмушку в протянутую руку, уже независимо 

проговорил: 

- Значит, ты мне должен четвертку за чаем. 

Кузя хотел вернуть злосчастный хлеб, но зубы уже впились в мякиш. 

 

* * * 

Вечером Кузя "сидел на топоре" и играл на зубариках. Хлеб, выданный ему к 

чаю, переплыл в карман Слаенова. Есть Кузе хотелось невероятно, но достать 

было негде. Кузя был самый робкий и забитый из всего второго отделения, 

поэтому так трудно ему было достать себе пропитание. 

Другие умудрялись обшаривать кухню и ее котлы, но Кузя и на это не 

решался. 

Вся его фигура выражала унижение и покорность, и прямо не верилось, что в 

прошлом за Кузей числились крупные кражи и буйства. Казалось, что по своей 

покорности он взял чью-то вину на себя и отправился исправляться в Шкиду. 

Рядом за столом чавкал - до тошноты противно - Кузин сламщик Коренев и, 

казалось, совсем не замечал, что у его друга нет хлеба. 

- Дай кусманчик хлебца. А? - робко попросил Кузя у него, но тот 

окрысился: 

- А где свой-то? 

- А я должен новичку. 

- Зачем же должал? 

- Ну ладно, дай кусманчик. 

- Нет, не дам. 

Коренев опять зачавкал, а измученный Кузя обратился, на что-то решившись, 

через стол к Слаенову. 

- До завтра дай. До утреннего чая. 

Слаенов равнодушно посмотрел, потом достал Кузину четвертку, на глазах 

всего стола отломил половину и швырнул Кузе. Вторую половину он так же 

аккуратно спрятал в карман. 

- Эй, постой! Дай и мне! 

Это крикнул Савушка. Он уже давно уплел свою пайку, а есть хотелось. 

- Дай и мне. Я отдам завтра, - повторил он. 

- Утреннюю пайку отдашь, - хладнокровно предупредил Слаенов, подавая ему 

оставшуюся половину Кузиного хлеба. 

- Ладно. Отдам. Не плачь. 

 

* * * 

На другой день у Слаенова от утреннего чая оказались две лишние 

четвертки. Одну он дал опять в долг голодным Савушке и Кузе, другую у него 

купил кто-то из первого отделения. 

То же случилось в обед и вечером, за чаем. 

Доход Слаенова увеличился. Через два дня он уже позволил себе роскошь - 

купил за осьмушку хлеба записную книжку и стал записывать должников, 

количество которых росло с невероятной быстротой. 

Еще через день он уже увеличил себе норму питания до двух порций в день, 

а через неделю в слаеновской парте появились хлебные склады. Слаенов вдруг 

сразу из маленького, незаметного новичка вырос в солидную фигуру с немалым 

авторитетом. 

Он уже стал заносчив, покрикивал на одноклассников, а те робко молчали и 

туже подтягивали ремешка на животах. 

Еще бы, все первое и половина второго отделения были уже его должниками. 

Уже Слаенов никогда не ходил один, вокруг него юлила подобострастная 

свита должников, которым он иногда в виде милостыни жаловал кусочки хлеба. 

Награждал он редко. В его расчеты не входило подкармливать товарищей, но 

подачки были нужны, чтобы ребята не слишком озлоблялись против него. 

С каждым днем все больше и больше запутывались жертвы Слаенова в долгах, 

и с каждым днем росло могущество "великого ростовщика", как называли его 

старшие. 

Однако власть его простиралась не далее второго класса: самые могучие и 

самые крепкие - третье и четвертое отделение - смотрели с презрением на 

маленького шкета и считали ниже своего достоинства обращать на него 

внимание. 

Слаенов хорошо сознавал опасность такого положения. В любой момент эти 

два класса или даже один из них могли разрушить его лавочку. Это ему не 

улыбалось, и Слаенов разработал план, настолько хитрый, что даже самые умные 

деятели из четвертого отделения не могли раскусить его и попались на удочку. 


Страница 28 из 111:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27  [28]  29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89   90   91   92   93   94   95   96   97   98   99   100   101   102   103   104   105   106   107   108   109   110   111   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Полезные ссылки Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"