Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

произведений, в которых любящие как бы бросают вызов существующему строю и 

общепринятым законам и нормам, в результат чего они гибнут жертвой 

господствующих нравов и понятий. То же самое находим мы и в шекспировской 

трагедии, где несчастная случайность с посланцем-монахом воспринимается 

читателем лишь как внешняя причина гибели любящих, тогда как истинная, 

"коренная" причин заключается в атмосфере вражды, окружающей их и 

принуждающей все время прибегать для спасения своей любви к самым 

рискованным средствам, из которых не то, так другое, не сегодня, так завтра 

неизбежно должно привести к катастрофе. Правда, в пьесе, наличествует и 

другая концепция, перешедшая к Шекспиру из современной ему теории трагедии: 

идея роковой случайности, превратностей, фатальности судьбы человека, в силу 

тайных, непостижимых причин возносящих его на вершину величия и счастья или 

ввергающих в пучину бедствий. Следы, этой концепции мы видим во многих 

местах пьесы, особенно в роли Ромео. Собираясь на бал к Капулетти (I, 4), он 

томится предчувствием беды; когда влюбленные объясняются в любви, Джульеттта 

(II, 2) просит его не клясться, чтобы это не оказалось дурным 

предзнаменованием; убив Тибальта, Ромео восклицает: "Судьба играет мной 

(III. 1); глядя сверху на уходящего в изгнание Ромео, Джульетта говорит: 

"Душа моя полна предчувствий мрачных!" (III, 5); Лоренцо боится силы их 

страсти: "Таких страстей конец бывает страшен, и смерть их ждет и разгаре 

торжества" (II, 6). 

И все же не "фатум", не роковая природа их чувства повинны в гибели 

Ромео и Джульетты, а та обстановка, в которой они оказались, старинная 

вражда их семей, создавшая невозможные условия, которые привели к гибели 

этих исключительных по силе и душевной красоте людей. Вся композиция пьесы, 

все ее ведущие характеры указывают на это. На пять приведенных выше цитат 

приходится много десятков мест в пьесе, указывающих именно на такой смысл 

ее. И в свете этих мест названные пять фраз получают другое смысловое 

значение: это литературный прием (подобный вещим снам, призракам, странным 

совпадениям), в условной поэтической форме резюмирующий общий характер 

ситуации, неизбежность надвигающейся катастрофы, но неизбежность 

закономерную, обусловленную конкретными обстоятельствами 

Старинная вражда двух семей, Монтекки и Капулетти, препятствует браку 

любящих, которые принадлежат к ним. Вся зловредность и все бездушие этой 

слепой, бессмысленной вражды подчеркиваются тем, что никто уже не помнит ее 

причин. Нигде в пьесе эти причины ни малейшим намеком не обозначены! Оба 

старика, главы домов, в душе тяготятся этой враждой (см. явное равнодушие к 

ней старого Монтекки и нахлобучку, которую задает в сцене бала старик 

Капулетти своему не в меру задорному племяннику). Но вражда не умерла, и 

всегда находятся горячие головы, особенно из числа молодежи (особенно 

Тибальт), готовые по любому поводу снова ее разжечь, - и тогда снова льется 

кровь, снова кипят дикие страсти и нарушается здоровая, нормальная жизнь 

города. 

Это старое, средневековое начало, восходящее корнями еще к 

дофеодальному институту родовой вражды и кровной мести, напоминает картину 

эгоистического своеволия феодальных баронов, изображенную в почти 

одновременно созданных Шекспиром хрониках. И как там, так и здесь носителем 

здорового начала, пытающимся обуздать этот разгул анархо-феодальных сил, 

выступает монарх, веронский герцог, отекший на изгнание всякого, кто 

возьмется за оружие, возобновив эту старую внутреннюю распрю. 

Но есть еще третья сила, более великая и мощная, чем монарх, сила, 

выразителем воли которой, как представлялось Шекспиру и как грезилось столь 

многим в XVI-XVII веках, являлся монарх. Это - народ. Не случайно во время 

очередного уличного побоища между приверженцами обоих домов (I, 1) на сцену 

выбегают горожане и пристава с палками, крича: "Бей Капулетти!" - "Бей 

Монтекки!", а некоторые призывают бить без разбору и тех и других; ибо 

дерущиеся, и те и другие, одинаково чужды и враждебны им вследствие их 

упорства в застарелом соперничестве. Так и Меркуцио, друг Ромео, 

жизнерадостный и остроумный выразитель духа Ренессанса, умирая от руки 

Тибальта, одного из Капулетти, не делает различия между ними, когда 

восклицает: "Чума на оба ваши дома!" (III, 1). И в последней сцене, когда 

все уже свершилось, мы узнаем, что народ с криками: "Ромео!", "Джульетта!", 

"граф Парис!" - бежит по улицам, очевидно, стремясь увидеть тела всех трех 

погибших и выразить им свое сочувственное восхищение. 

Воплощенное в темной распре двух семей злое начало глубоко 

противоположно гуманистическим идеям свободы, человечности, радости жизни, 

воплощенным в образах Ромео и Джульетты. 

Злоба и ненависть убили светлое, молодое чувство. Но в своей смерти 

юные любовники победили. Над их гробом происходит примирение обеих семей. 

Поэтому от трагедии в целом веет не пессимизмом а бодрым утверждением новой 

жизни. История Ромео и Джульетты, которым их родители клянутся соорудить 

золотые статуи, будет жить в веках как обличение человеческой слепоты и 

бездушия, как славословие правды и любви. Так любовь оказалась сильнее 

ненависти. 

Это приводит нас к вопросу, упорно обсуждавшемуся в шекспировской 

критике: можно ли признать пьесу трагедией в полном смысле слова. Этому 

препятствует помимо только что указанного жизнеутверждающего финала общий 

светлый фон ее. Вся пьеса как-то особенно "принаряжена" и расцвечена. 

замечательно обилие в ней веселых сценок и шуток. Комический элемент мы 

встретим и в других, более поздних трагедиях Шекспира ("Гамлет", "Макбет", 

особенно "Король Лир"), но там он имеет целью усилить трагическое, оттенив 


Страница 41 из 44:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40  [41]  42   43   44   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Полезные ссылки Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"