Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

злобе скрипят о зубы, а руки сами ищут что-нибудь, что сможет 

заменить автомат, - гайку, например. 

Знаете ли вы, что палуба нашего корабля - это святая 

святых и наша с вами родная территория? А воздушное 

пространство над ней вверх до ионосферы, не помню на сколько 

километров, - это наше с вами воздушное пространство. А враг 

лезет в наше воздушное пространство и зависает над нашей родной 

территорией, да так близко зависает, что может нам по морде 

надавать. 

И зависает он, как мы уже говорили, не только над 

надводными кораблями, но и над подводными лодками, идущими в 

надводном положении. 

Раз завис над нашим атомоходом иноземный вертолет, прямо 

над ракетной палубой завис, открылась у вертолета дверь, и 

вылез какой-то тип. Сел этот тип в дверях, свесил свои ножки, 

достал "лейку" и давай нас фотоаппаратить. 

- Дайте мне автомат! - кричал командир. - Я его сниму. Он 

у меня рыбок покормит. 

Долго искали автомат, потом рожок к нему, потом ключи от 

патронов, потом открыли - оказалось, там нет патронов, потом 

патроны нашли, а рожок куда-то дели. 

Кэп выл. Наконец кто-то сбегал и принес ему банку сгущенки 

и кэп запустил в него этой банкой. 

Вертолет рванул в сторону, фотограф чуть не выпал. Он орал 

потом, улетая, благим голландским матом и грозил кулаком, а 

наши непристойно смеялись, показывали ему банку и кричали: 

- Эй! Еще хочешь? 

А что, запустить мы можем. Особенно если пас пытаются так 

нахально увековечить. 

Однажды наш противолодочный корабль шел вдоль чуждого нам 

берега, и вдруг катер их береговой охраны отделился от 

береговой черты - и к нашим. Пристроился и идет рядом. И на 

палубе у него сразу же появляется тренога, неторопливо, без 

суеты эта тренога налаживается, фотоаппарат появляется с 

метровым хлеблом, и фотограф уже начинает по палубе ходить, как 

в театре, примеряясь, чтоб изобразить наших в полный рост. 

Пока он готовился, на верхнюю палубу наш кок выполз, некто 

мичман Попов удручающих размеров. 

- Ишь ты, насекомое, - сказал мичман Попов, наблюдая 

противника. 

Потом он сходил на камбуз и принес оттуда картофелину 

размером со шлем хоккеиста, 

- Ну, держи свои линзы, - сказал кок и, не целясь, 

запустил картофелину. 

До катера было метров тридцать-сорок. Картофелина летела 

как из пушки и разбилась она точно об затылок фотографа. 

Тот рухнул носом в палубу и лежал на ней долгодолго, а 

катерок быстренько развернулся и помчался к берегу. Повез своей 

маме наше изображение. 

У кока потом очень интересовались, где это он так кидаться 

научился. 

- В городки надо играть, - сказал кок, авторитетно 

пожевав, - и тогда сами будете за версту лани в глаз попадать. 

Я, когда услышал эту историю, подумал: может, 

действительно научить весь флот играть в городки - и дело с 

концом. И будем попадать лани в глаз. Хотя, наверное, в глаз 

попадать совсем не обязательно. Нужно попасть по затылку, и от 

этого глаза сами выскочат. 

 

Путь в философию 

 

Адмиралов почему-то всегда тянет туда, где грязь. Именно 

там устраиваются диспуты, переходящие в монологи о дисциплине, 

воинском долге, ответственности. 

В училище, в маленьком скверике, в углу, там, где всегда 

курилась банка из-под мусора, адмиралы любили собраться в 

перерыве вместе с "черными" полковниками с кафедры морской 

пехоты и за сигаретой непринужденно предаться своим 

сиюсекундным мыслям вслух о воинском долге, ответственности и 

порядке. 

Полковники, рефлекторно стоящие "руки по швам", почему-то 

всегда оказывались в той стороне, куда шел дым, и всегда 

смотрели на адмиралов преданными, слезящимися от дыма и 

старости глазами добрых боевых волкодавов. 

Одна из таких бесед была прервана как раз в тот момент, 

когда один из адмиралов почти нащупал нужное слово, по-новому 

оттеняющее его ."личное, адмиральское 

отношение к воинскому долгу, 

Из-за забора, со свистом разрезая воздух, прилетел и 

шлепнулся в пыль, не долетев пяти шагов до полковничьей 

шеренги, портфель, затем через забор перелетел курсант и, 

приземлившись, на секунду обалдел от обилия зрителей; еще через 

секунду он уже решительно бежал прямо на полковников. 

Полковники тут же пришли в движение и ощетинились. Наверное, 

каждый из них мечтал закрыть собой адмирала. 

Курсант, не добежав до полковников каких-нибудь пяти 

шагов, схватил портфель и, круто развернувшись, бросился назад 

к забору. 

Дружный стадный гам подхватил старую гвардию и бросил ее 

вслед за беглецом. Тот перебросил портфель и одним прыжком 

вскочил на забор, но в последний момент он был пойман за ногу 

самым удачливым и проворным полковником, визжавшим от 

удовольствия. Удовольствие закончилось быстро: курсант, 

размахнувшись. лягнул полковника в голову - точь-в-точь как 

мустанг шакала - и потряс многое из того, что находилось в тот 

момент в той голове. Полковника - как срубили. 

Почему-то курсанта потом так и не нашли, а вот полковника 

пришлось безвременно проводить на пенсию. Говорят, после этого 

он стал большим философом. 

 

Муки Коровина 

 

Старпом Коровин был известен как существо дикое, грубое и 

неотесанное. Огромный, сильный как мамонт, к офицерам он 

обращался только по фамилии и только с добавлением слов "козел 

вонючий". 

- Ну ты, - говорил он, - козел вонючий! - И офицер 

понимал, что он провинился. 

Когда у офицерского состава терпение все вышло, он - 

офицерский состав - поплакался замполиту. 

- Владим Сергеич! - начал замполит, - народ... то есть 

люди вас не понимают, то ли вы их оскорбляете, ТО ли что? И что 

это вы за слова такие находите? У нас на флоте давно сложилась 


Страница 40 из 108:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39  [40]  41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89   90   91   92   93   94   95   96   97   98   99   100   101   102   103   104   105   106   107   108   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Цитаты и афоризмы Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"