Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

выдрать только по подразделениям - "Делай - раз! Делай - два!"; 

и еще "посев" он может вставить с помощью пробирки всему 

личному составу. Происходит это так: 

- Сразу штаны снимать надо. Ну? Как избушка на курьих 

ножках, поворачивайся к лесу передом, ко 

мне - задом. Наклонись. Да не надрывайся ты так заранее, 

душа выскочит. Так... расслабься... Пробирка ощущается по 

нарастающей. 

- А-аа!.. - непроизвольно говорит твой внутренний голос. 

- Ну, вот и все, а ты боялась! - говорит тебе док. - А 

теперь нарисуем в нашей посуде ваши координаты... 

Все, что выше пробирки, для дока сложно, но, как всякий 

врач, он любит отрезать и пришить. Правда, для этого непременно 

нужно отловить его в бодром состоянии. 

В автономке док мучается. Бессонница. По двадцать часов 

кряду им изобретаются позы для сна, и, когда явь начинает 

терять свои очертания, в изолятор обязательно кто-нибудь 

вползет. Вот как теперь: матрос Кулиев, с камбуза, жирный 

насквозь, поскользнулся на трапе, головой встретился с ящиком, 

в результате чего ящик - всмятку, Кулиев - цел, на лбу кровь. 

Три часа ночи. Кулиев осторожно прикрывает за собой тяжелую 

дверь изолятора, после этого сразу же наступает антрацитная 

темень. Только со света, он стоит как столб, привыкает, ни 

черта не видно. 

Док чувствует жаброй, что явились по его душу (не к 

особисту же), но ему не хочется верить (может, всетаки к 

особисту?), он затаивается, сдерживает дыхание; может, 

пронесет? Кулиев начинает искать дока: осторожно наклоняется, 

шарит наощупь, дышит, приближается. Док сжимается, закрывает 

плотно глаза. Тишина. Кулиев находит подушку, вглядывается: там 

должна быть голова. Док открывает глаза. Ясно. Ни минуты покоя. 

Целый день сидишь под лампой солюкс, как брюхоногое, и ни одна 

падла не заглянет, только лег - и "Здравия желаю": являются. 

Кровавая рожа зависает над доком. Теперь они смотрят друг другу 

в зрачки. Кулиев по-прежнему ничего не видит. Все это так 

близко, что дока можно понюхать. Кулиев, кажется, этим и 

занимается: сопенье, пахнущее камбузными жирами, шепот: 

- Тащщщ майор... тащщщ майор!.. Это вы?.. 

- Нет! - отчаянно орет док. - Это не я! 

От неожиданности Кулиев бьется затылком, и дальше из дока 

вырывается первая фраза клятвы Гиппократа: 

- Как вы мне... надоели... Бог ты мой! - стон Ярославны и 

вторая фраза: - Как вы мне насто... чертели... как вы мне 

настопиздели... 

Кулиев, обалдевший, окровавленный, поворачивается и, имея 

за спиной докторские причитания, выходит. 

Оставленный в покое док, страдая всем телом, кряхтит, 

устраивается, затихает, в мозгу его события теряют 

целесообразность, цепочки рвутся, мельканья какието, которые 

потом, перекосившись, оседают и тают, тают... 

Особист, к этому моменту окончательно проснувшийся, злой 

как собака (доктор - зараза), сползает с верхнего яруса и 

выходит в отсек, где постояв какое-то время, поматерившись, он 

отправляется в соседнее помещение, заходит на боевой пост и 

находит там вахтенного: 

- Телефон работает? 

- Да. 

- Позвони сейчас доку, и, как только он снимет трубку, 

дашь отбой, понял? 

- Это можно. 

У дока телефон в амбулатории. Звонок требовательный, 

долгий, не вылежишь: а вдруг командир звонит, таблетки ему 

нужны, дурню старому, чтоб у него почки оторвались. 

Ругаясь площадно, док, в трусах, вползает на стол в позу 

телевизора, на четвереньках сползает через окошко в 

амбулаторию, ударяется коленкой (как и положено), шипит и с 

уничтоженным здоровьем подползает к телефону: "А-ле?" - и 

трубка вешается ему прямо в ухо. Ровно пять минут, дрожа 

эпителием, док виртуозно матерится с трубкой у рта. Особист к 

этому моменту уже стоит под дверью амбулатории и, присосавшись 

ухом, с блаженной рожей истинного ценителя слушает. Райское 

пение. Через пять минут ("Погоди, пусть уснет хорошенько") 

процедура повторяется. Док фонтанирует, речевой запас у него, 

оказывается, гораздо богаче. Наконец, док выливается весь. 

Тысяч пять слов, никак не меньше. Да-а... 

- А сейчас, - говорит особист, прищурившись, - скажешь 

ему: "Извините, я не туда попал". 

- Ах ты курва! - кричит док; потом речь у него кончается, 

начинаются конвульсии, судороги, пена из ушей, затем он вешает 

трубку и смотрит вокруг. Кого бы убить? Садится, чтоб 

успокоиться. Успокоился. Дыхание глубокое, тоны сердца чистые, 

желудок мягкий. 

Зажигает свет. Сейчас слетятся, как мухи на фонарь. С 

поносами, с запорами, с шишками, с гастритами, с жопами. Опять 

кто-то упал... не до конца, лучше б тебя мама не рожала!.. 

Особист находит Кулиева в умывальнике, где тот под струей 

лечит свой скальп, и стучит по его толстому заду. 

- Давай, иди, доктор ждет. Уже можно. И не дай Бог, он 

тебя не перевяжет, мне скажешь... 

- Разрешите, товарищ майор? 

-Ну заходи, заходи, не тряси мошонкой. Ну, где тут твоя 

голова? Да-а... молодец. Были бы мозги, точно б вылетели. 

Садись сюда... О, Господи. 

 

Спишь, собака! 

 

Военнослужащего бьют, когда он спит. Так лучше всего. И по 

голове - лучше всего. Тяжелым - лучше всего. Раз - и готово! 

Фамилия у него была - Чан, а звали, как Чехова, - Антон 

Палыч. Наверное, когда называли, хотели нового Чехова. 

Он был строен и красив, как болт: большая голова 

шестьдесят последнего размера, плоская сверху; розовая 

аккуратная лысина, сбегающая взад и вперед, украшенная 

родинками, как поляна грибами; седые лохмотья, обмотав уши, 

залезали на уложенный грядкой затылок; в глазах - потухшая 

пустыня. 

Героя-подводник. К тому же боцман. Двадцать календарей. 

Ненасытный герой. Он все время спал. Даже на рулях. Каждую 


Страница 28 из 108:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27  [28]  29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89   90   91   92   93   94   95   96   97   98   99   100   101   102   103   104   105   106   107   108   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Цитаты и афоризмы Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"