Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

и юность на Западе, в полном смысле этого слова. Не пора ли расплатиться 

за этот подарок, дружок? 

- Пожалуйста, прошу вас... Не заставляйте меня. Назначьте меня в лю- 

бую другую группу, я готов работать по любой стране. Только не Венгрия и 

не Чехословакия. 

- Или Венгрия, или Чехословакия, - холодно ответил Председатель. - 

Выбирай. 

Все сжалось у него внутри от горечи и ненависти. Они сделали его за- 

ложником своих игрищ, когда он еще на горшке сидел. И хотят теперь вы- 

жать из этого все, до последней капли. Ненависть жгла изнутри глаза, ла- 

дони, лоб, она рвалась наружу, она проедала кожу и изливалась через по- 

ры. И он поднял глаза и посмотрел на Председателя. Всего несколько се- 

кунд. Но этого оказалось достаточно. 

- Я не буду работать ни по Венгрии, ни по Чехословакии, - негромко, 

медленно и очень четко произнес Владимир и вышел из кабинета Председате- 

ля, аккуратно прикрыв за собой дверь. 

Ничего не случилось, земля не разверзлась, гром не грянул. Его даже 

не уволили. Председатель больше его не вызывал и ничего не предлагал. 

Спустя три месяца Владимир дежурил по управлению, когда позвонили из 

госпиталя КГБ и попросили прислать офицера, знающего иностранные языки. 

Оказалось, "скорая" привезла мужчину, которому стало плохо на улице, по- 

хоже, его сильно избили, но документов у него нет, по-русски он не гово- 

рит, а по виду и одежде понятно, что с Запада, а не с окраин великого, 

могучего и многонационального СССР. Ответственный дежурный послал Влади- 

мира съездить и разобраться. 

В госпитале его провели в приемный покой и попросили подождать. Бук- 

вально через минуту ворвались трое здоровенных бугаев, заломили ему руки 

за спину, стянули брюки и, обнажив ягодицы, вкололи лошадиную дозу ами- 

назина. С этого в те времена принято было начинать работу с больными, 

находящимися в состоянии психотического бреда, общественно опасными и 

буйными. 

Через несколько дней врач счел, что вколото уже достаточно и с 

больным можно и поговорить. 

- Почему я здесь? - в ужасе спрашивал Владимир. - Произошла какая-то 

ошибка, ужасная ошибка, уверяю вас. Вы меня приняли за кого-то другого. 

- Ну как же за другого, - приторно-ласковым голосом говорил врач. - 

Ведь вы... 

И он, заглядывая в карту, назвал фамилию, имя, отчество, год рождения 

Владимира, его домашний адрес и телефон, его звание и должность в КГБ. 

- Да, это я, - растерянно признался тот. - Но почему, за что? Что 

случилось? 

- Голубчик, вы сидели на работе, смотрели на сейф и говорили, что пы- 

таетесь открыть его взглядом. Согласитесь, это не может считаться нор- 

мальным поведением. Разумеется, вы больны, и мы будем вас лечить. 

Больше Володя уже не спрашивал, что случилось и почему он здесь. 

Председатель легко и непринужденно расправился с ним за неподчинение, за 

детскую попытку морализаторства. И за тот последний взгляд, от которого 

многоопытного Председателя кинуло в жар, и ноги и руки налились свинцо- 

вой тяжестью, и вдруг захотелось сказать: 

- Конечно, сынок, работай по Китаю. Хорошая страна. А на Венгрию и 

Чехословакию мы найдем специалистов. Ты прав, не надо тебе против них 

работать. 

В ту секунду Председатель был уверен, что, если он произнесет эти 

слова, все сразу станет легко и просто. И так хорошо... 

Это длилось действительно всего три секунды. Но Председатель их не 

простил. 

Владимир остался в госпитале. Ему было предназначено Председателем 

выйти оттуда через несколько лет полным инвалидом, слабым и полубезум- 

ным, ничего не знающим и не помнящим. И это предназначение сбылось бы, 

если бы не Владимир Васильевич Булатников, который забрал Владимира из 

госпиталя еще до того, как его успели искалечить. Разумеется, забрал он 

его совершенно легально, не украл, не вывез под покровом ночи. Он просто 

добился, чтобы Володю выписали. Конечно же его комиссовали по состоянию 

здоровья. Он перешагнул порог этого госпиталя недалеко от метро "Ок- 

тябрьское поле" полным сил, здоровым, преуспевающим майором КГБ, а вышел 

спустя три месяца никем. И ноги еле несли его, то и дело норовя подог- 

нуться. Глаза почти не видели, из-за лекарств, которые ему кололи, у не- 

го началось отслоение сетчатки. Он был слабым и немощным. Но голова пока 

была в порядке, соображал он по-прежнему нормально. Правда, память стала 

подводить, ведь эти лекарства прежде всего по памяти бьют... 

Булатников выхаживал его в буквальном смысле слова. Кормил витамина- 

ми, натуральными продуктами с рынка, водил гулять, медленно прохаживаясь 

рядом с ним по парку и поддерживая под локоть. Приводил на дом врача-оф- 

тальмолога, который занимался сетчаткой. 

О своем плане он рассказал Владимиру сразу же. Неудачливый больной 

бывший майор КГБ должен будет исчезнуть, на его месте появится человек с 

другим именем и другой, биографией. Этот человек возглавит группу из лю- 

дей, щедро одаренных природой, научит их пользоваться своим даром и бу- 

дет ими руководить. Булатникову нужен именно он, потому что только в нем 

счастливо сошлись такие необходимые для реализации замысла черты и ка- 

чества. Он владеет методиками тренировок и вообще разбирается в пробле- 

ме. Он кое-что понимает в оперативной работе, имеет специальное образо- 

вание и практические навыки. Он ничего не умеет, кроме этой работы, у 

него нет никакой другой профессии, а этой работы его лишили. Более того, 

лишили незаслуженно, подло, нанеся удар в спину, коварно. И главное - 

особо цинично, выдвинув в качестве основного оружия невинную шутку, про- 

изнесенную в доверительной беседе. Кроме того, Владимир одинок, отец его 

скончался несколько лет назад, мать совсем недавно, братьев и сестер 

нет, жены и детей тоже нет. Стало быть, его исчезновение никому боли и 

горя не причинит. 

Так появился Павел Сауляк. А потом и группа - Рита Дугенец, моло- 

денькая и наивная, безобидный прохиндей Миша Ларкин, аферист-спекулянт 


Страница 85 из 142:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84  [85]  86   87   88   89   90   91   92   93   94   95   96   97   98   99   100   101   102   103   104   105   106   107   108   109   110   111   112   113   114   115   116   117   118   119   120   121   122   123   124   125   126   127   128   129   130   131   132   133   134   135   136   137   138   139   140   141   142   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Цитаты и афоризмы Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"