Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

- Вы уж сделайте одолжение, запишите и меня в хорошие люди, - произ- 

нес Карл, и Гарик отметил, как изменился ритм его речи, интонация и даже 

ритм дыхания. Он сумел быстро настроиться на эту пышечку. 

"Интересно, - подумал Гарик, - на что она среагировала, пообещав мне 

лимон к чаю?" На слово "хозяюшка" или на подмигивание? Если на "хозяюш- 

ку", то она аудиальщица, а если на подмигивание - то визуальщица. Карл 

начал работать с ней через речь и дыхание, значит, уже разобрался, что к 

чему. Быстрый какой. 

- А вас я запишу в солидные, - отшутилась проводница. 

- Что, для солидных у вас другой ассортимент? - подхватил Гарик, ста- 

раясь говорить в том же ритме, что и она. - Тогда я подумаю, может, мне 

имеет смысл из хороших в солидные перейти. Вы мне что посоветуете? Вы 

посмотрите на моего коллегу опытным женским взглядом и скажите: почему 

мне всегда так не везет? 

Проводница послушно перевела взгляд на Рифиниуса, и тут они взяли ее 

в тиски. Карл работал глазами и лицом, движениями бровей, рук, жестами и 

позами, а Гарик без умолку болтал, стараясь не выбиваться из ритма, за- 

данного ее дыханием и манерой речи. 

- Столько лет я езжу вместе с ним по командировкам, и каждый раз одно 

и то же. Ему предлагают все самое лучшее, а меня вообще не замечают. 

Скажу вам больше, все мои женщины рано или поздно уходили от меня к не- 

му... 

Карл сделал едва заметный жест, и Гарик умолк. Проводница продолжала 

стоять, прислонившись спиной к двери, и смотреть на Карла. Казалось, она 

даже не заметила, что Гарик перестал с ней разговаривать. 

Пауза была совсем короткой, заметить ее мог бы только очень опытный 

человек, понимающий, что здесь происходит. И Гарик уже снова продолжал: 

- Вы сейчас вернетесь в свое купе, нальете нам два стакана чаю с ли- 

моном и напишете две записки. В одной будут строчки из вашей любимой 

песни, в другой - строчки из вашего любимого стихотворения. Записки при- 

несете сюда вместе с чаем и отдадите мне. Идите. 

Проводница повернулась, с трудом открыла дверь купе и вышла в кори- 

дор. Через несколько минут она вернулась, неся в руках поднос с двумя 

стаканами чая и двумя сложенными пополам листками бумаги. Гарик и Карл 

взяли стаканы и записки. Любимой песней проводницы оказалась песенка про 

голубой вагон из известного мультфильма, а любимым стихотворением - "Я 

так долго напрасно молил о любви" Надсона. Гарик спрятал записки, вывел 

толстушку из транса и закрыл за ней дверь. 

- Интересная смесь у нее в голове, правда? - задумчиво сказал Карл. - 

Простенькая детская песенка - и вдруг малоизвестное стихотворение поэта, 

которого в школе не проходят, да и вообще мало кто уже помнит. Наверное, 

у нее был роман с человеком, который пытался приучить ее к изысканной 

поэзии, а в песенном творчестве он был не силен и повлиять на ее прими- 

тивные вкусы не смог. Может быть, это было его любимое стихотворение, а 

наша проводница его выучила наизусть, оно ведь коротенькое совсем. Вот и 

носит его в памяти, потому что этого мужчину забыть не может. 

Гарик не ответил, с хрустом надкусывая очередной фаршированный перец 

и интенсивно работая челюстями. Всего перцев было три, и, когда он их 

прикончил, Карл уже допил чай и теперь меланхолично посасывал извлечен- 

ный из стакана лимон. 

- Вы не знаете, почему мы работаем вместе? - спросил Асатурян, прис- 

тупая к остывшему чаю. - Что там за сложности? 

- Никаких сложностей, насколько я знаю, - пожал плечами Рифиниус. - 

Просто надо помнить о единстве психолингвистического пространства. 

- Чего? - вылупился Гарик. - Вы о чем? 

- Мхитаров - обрусевший армянин, и вы, Гарри, легко сможете подыскать 

слова-символы и слова-сигналы, которые проникнут в его подсознание. Мне 

это может оказаться не под силу. В некоторых случаях очень эффективным 

бывает использование родного языка объекта, особенно если он давно на 

нем не говорит. Употребление слов и понятий, неразрывно связанных с ран- 

ним детством, возвращает человека в то состояние зависимости, подчинен- 

ности и беспрекословного послушания, которое царило в его взаимоотноше- 

ниях с родителями в те годы. Вы этот язык знаете, а я - нет. Поэтому Па- 

вел Дмитриевич поручил это задание вам. С другой стороны, господин Мхи- 

таров несколько раз обращался к врачам, жалуясь на бессонницу и повышен- 

ную раздражительность. Я не исключаю, что это может быть следствием ка- 

ких-то аномалий психики, и если это так, то методика работы с ним должна 

быть особой. Поэтому для выполнения данного задания Павел Дмитриевич 

пригласил и меня тоже, чтобы я мог глазами специалиста посмотреть на 

Мхитарова и скорректировать, если надо, применяемую методику. 

- Теперь понял, - кивнул Асатурян. - Хотите огурчика? Очень хорошо 

промывает организм. Я смотрю, вы все воду пьете, тоже, наверное, промы- 

ваетесь? 

- Да нет, - снисходительно улыбнулся Рифиниус, - просто привычка. Без 

всяких лечебных целей. 

Гарик догрыз свой огурец, Карл допил воду из высокой бутылки. Больше 

разговаривать было не о чем, и около половины второго они улеглись 

спать. А утром ровно в 8 часов 29 минут "Красная стрела" вползла под 

своды Московского вокзала в Санкт-Петербурге. 

Сергей Георгиевич Мальков был губернатором большой области. Разумеет- 

ся, в этом регионе плацдармов не было. Есть железное правило - не гадить 

там, где живешь. В Москву он наведывался довольно часто по делам как 

служебным, так и личным, но Миша Ларкин решил, что лучше все-таки рабо- 

тать с ним в домашних условиях. Да и Павел с этим согласился. У московс- 

кой милиции и без Малькова хлопот хватает, с них Юрцева и маньяка доста- 

точно. Именно поэтому Ларкин съездил следом за Президентом на родину 

вождя и разобрался с Шабановым там, подальше от Москвы. Вернулся, поспал 

денечек, набрался сил и отправился в вотчину Малькова. 

Сам Сергей Георгиевич был толстым, потеющим и плешивым, на лунообраз- 


Страница 61 из 142:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60  [61]  62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89   90   91   92   93   94   95   96   97   98   99   100   101   102   103   104   105   106   107   108   109   110   111   112   113   114   115   116   117   118   119   120   121   122   123   124   125   126   127   128   129   130   131   132   133   134   135   136   137   138   139   140   141   142   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Цитаты и афоризмы Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"