Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

ман, обогатившись на сумму, равную его полной стоимости, наварил на 

сделке плюс девять тысяч, никого при этом не обокрав в прямом смысле 

слова и не обидев. 

С Гариком работать было проще всех, потому что материалы его дела бы- 

ли ликвидированы только, как говорится, де-юре, а де-факто они спокой- 

ненько лежали в сейфе у благодетеля и в любой момент могли быть оттуда 

извлечены, а уголовное дело - реанимировано. Если Миша Ларкин, сотрудни- 

чая с Комитетом, устраивал себе сытую и не связанную с ненавистной про- 

фессией жизнь, от чего в принципе мог бы и отказаться при определенных 

обстоятельствах, то Гарик Асатурян боролся за свою свободу, отказываться 

от которой он не стал бы ни при каких условиях. Поэтому и задания он вы- 

полнял любые и с удовольствием, не нуждаясь ни в каких оправданиях даже 

самых грязных дел. Главным его оправданием было нежелание оказаться за 

решеткой, да к тому же на долгий срок. 

- Пал Дмич! - радостно закричал Гарик, увидев Сауляка. - Ну нако- 

нец-то вы появились. 

Павел внимательно глянул на него и усмехнулся. Немудрено, что мужик 

обрадовался. В его ситуации постоянный контакт с куратором и системати- 

ческое выполнение его заданий было гарантией того, что проклятый сейф не 

откроют. Исчезновение Павла, правда, не внезапное, а заранее оговоренное 

и подаваемое как отъезд, заставило Гарика ощутить некоторое неудобство, 

со временем перешедшее в патологический страх, что в любую секунду "все 

начнется". Где Павел? Где материалы? Где стоит этот страшный сейф, в 

чьем кабинете? А вдруг в конторе случились передряги, сейф вскрыли, ма- 

териалы достали и уже разыскивают Гарика? Павла нет, никто не прикроет. 

Можно попробовать разыскать того типа, который его первым вербовал, да 

разве знаешь, кто он такой да как зовут... 

- А ты, можно подумать, соскучился, - хмыкнул Павел, окидывая его 

цепким взглядом. 

Асатурян был все таким же стройным и миниатюрным, за последние два 

года не раздался, как Михаил, да это и неудивительно: Миша вел жизнь 

спокойную и в основном сидячую, а Гарик крутился, как механический ве- 

ник, занимаясь тем, чем занимался и до вербовки, и после нее, правда, 

уже с разрешения куратора. Единственным условием, которое всегда ставил 

ему Павел, был запрет использовать при совершении сделок свои необычные 

способности. "Никто не должен знать, что ты это умеешь", - не уставал 

повторять ему Сауляк. 

- У тебя, я помню, бабы какие-то были знакомые в "Метрополе". Ты с 

ними еще не рассорился? - спросил он Гарика. 

- Как можно, Пал Дмич, - заулыбался Асатурян. - Женщина - это святое, 

с женщинами ссориться нельзя. Их беречь нужно. 

- Вот это правильно, - кивнул Павел. - Послезавтра в "Метрополе" ме- 

роприятие, будешь работать. 

- Всегда готов! - радостно откликнулся Гарик и вскинул руку в дураш- 

ливом жесте пионерского приветствия. 

Последним, кого навестил Сауляк, был Карл Фридрихович Рифиниус, муж- 

чина в годах, с молодых лет игравший роль мрачного красавца. Карл был 

посильнее Риты, но далеко не таким, как Миша Ларкин. Он был одарен при- 

мерно так же, как Гарик Асатурян, но, как сказали бы актеры, фактура у 

него была другая. Рослый, импозантный, с рано поседевшей густой шевелю- 

рой и черными сверкающими глазами, он сводил женщин с ума, причем без 

всякого применения способностей к внушению. У него был имидж трагическо- 

го героя, который он себе состряпал лет в двадцать, и к пятидесяти четы- 

рем годам так из него и не вышел. 

Карл Фридрихович был профессионалом, работал врачом-психотерапевтом и 

при лечении своих пациентов широко применял гипноз. Но был у него один 

недостаток, даже не недостаток, пожалуй, а так, черта характера. Он 

очень хотел, чтобы его любили. Причем потребности любить кого-то самому 

он не испытывал абсолютно. Недостатка во влюбленных женщинах у него ни- 

когда не было, с некоторыми он сближался, большинство же держал на расс- 

тоянии, но постоянно подавал им надежды и делал авансы, чтобы не сорва- 

лись с крючка. Не мог он удержаться и от флирта с пациентками, причем со 

всеми подряд, а не только с хорошенькими. Каждая влюбленная в него жен- 

щина словно давала ему новый заряд энергии, подпитывала силы, придавала 

вкус его жизни. 

На женщинах он и сгорел. Одна влюбленная по уши пациентка, прождав 

несколько месяцев, когда же наконец красавец доктор перейдет от компли- 

ментов к делу, и так и не дождавшись, написала заявление в прокуратуру, 

из которого явствовало, что доктор Рифиниус, погрузив ее в гипнотический 

сон и воспользовавшись ее беспомощным состоянием, изнасиловал несчаст- 

ную. И все бы ничего, если бы не оплошность Карла Фридриховича: он рабо- 

тал без ассистента, хотя это и не полагается. Свидетелей печального со- 

бытия не было, но не нашлось и тех, кто мог бы подтвердить, что Рифиниус 

к своей пациентке и пальцем не прикоснулся. А потерпевшая утверждает, 

что очень даже прикоснулся, и не только пальцем... А муж у этой пациент- 

ки оказался большим-пребольшим начальником из партийно-государственной 

элиты, и доктор Рифиниус понял, что заниматься ему врачебной практикой 

больше не дадут. Не судьба. 

Можно было, конечно, бороться, доказывать, давать интервью, обвинять 

клеветницу... Можно было бы, случись эта история хотя бы на три-четыре 

года позднее, когда уже и о демократии заговорили, и о плюрализме, и о 

свободе печати. Но случилось это в восемьдесят пятом году, и никаких 

шансов победить в этой борьбе у Карла Фридриховича не было. Более того, 

ему ясно и недвусмысленно дали понять, чтобы он подобру-поздорову убрал- 

ся из столицы нашей родины куда-нибудь в глушь, ибо таким негодяям изв- 

ращенцам не место там, где живут и работают лучшие люди страны, ее 

честь, ум и совесть. Карл вздохнул и начал заниматься обменом московской 

квартиры на хороший большой дом где-нибудь в Центральной России. Был он 


Страница 46 из 142:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45  [46]  47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89   90   91   92   93   94   95   96   97   98   99   100   101   102   103   104   105   106   107   108   109   110   111   112   113   114   115   116   117   118   119   120   121   122   123   124   125   126   127   128   129   130   131   132   133   134   135   136   137   138   139   140   141   142   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Цитаты и афоризмы Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"