Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

- А я не шучу. Вы сами этого хотели. 

- Я хотела вовсе не этого, вы прекрасно это понимаете. Должны пони- 

мать. 

- Посмотри на меня, - потребовал он, и Настя с каким-то неприятным 

чувством отметила, что он наконец обратился к ней на "ты". Она подняла 

голову и наткнулась глазами на его взгляд. 

- Ты хотела этого, - тихо и медленно говорил Павел, крепче и крепче 

сжимая ее ягодицы. - Ведь ты же хотела именно этого, не так ли? Ты хоте- 

ла этого с того самого момента, когда целовалась со своим поклонником 

днем в этом ресторане. Ты целовалась с ним, а хотела, чтобы на его месте 

был я. Ты и сейчас этого хочешь. Ну, признайся же, признайся, и тебе 

сразу станет легче. Скажи, что ты хочешь меня. 

Она впала в оцепенение, подобное тому, которое охватило ее за обедом. 

Руки вмиг стали горячими и какими-то слабыми, ей казалось, что она даже 

шариковую ручку в пальцах не удержит. Слова уже бились в горле, рвались 

на язык, и она была уверена, что произнесет сейчас: "Да, я хочу тебя", и 

ей сразу станет легче, и все будет хорошо, ну просто отлично. Его тихий 

монотонный голос завораживал, увлекал ее в какую-то темную, страшную пу- 

чину безволия, его холодные пальцы уже сжимали ее бедра под юбкой... 

Она сделала последнее усилие, вырвалась из его рук и залепила ему по- 

щечину. Никто не обратил на них внимания, музыка звучала оглушающе гром- 

ко, пары были заняты сами собой. Павел легко перехватил ее руку и сжал 

кисть с такой силой, что у нее выступили слезы. Он сделал еще одно лег- 

кое, почти незаметное движение, нажав на болевую точку, и Настя опусти- 

лась на колени, не удержав равновесия. Теперь уже внимание к ним было 

привлечено, танцующие расступились, в дверях показались головы вышибал, 

готовых по первому знаку кинуться наводить порядок. Павел подал ей руку 

и помог встать. Они дошли до своего столика, провожаемые удивленными 

взглядами, и молча уселись. Краем глаза Настя заметила Короткова. Она 

подняла руку, подзывая официантку. 

- Позови Германа, - бросила она, не глядя на девушку. 

Через несколько минут к ним подбежал услужливый метрдотель. Настя 

открыла сумочку и вынула из нее три купюры по пятьдесят тысяч. 

- Пошлите кого-нибудь, пусть купят цветы. Розовые гвоздики для меня и 

желтые - вон на тот столик, где мой поклонник сидит. И побыстрее. 

Герман схватил деньги и умчался. 

- Я вас не понимаю, - произнес Сауляк. 

"Ну вот, наконец-то, - с облегчением подумала Настя. - Наконец-то ты 

заговорил со мной первым, а не просто отвечаешь на мои назойливые вопро- 

сы. Наконец-то ты чего-то не понимаешь. Дело сдвинулось, но видит Бог, 

это стоило мне... И синяк теперь на руке будет". 

- Чего вы не понимаете? - устало спросила она, машинально поглаживая 

болезненно ноющее место на запястье. 

- Зачем вы покупаете цветы, которые вам не нравятся? 

- Затем, что я никогда не покупаю цветы, которые мне нравятся. Цветы, 

которые мне нравятся, мне дарят люди, которые хотят сделать мне что-ни- 

будь приятное. 

- Это не ответ. 

- Другого не будет. 

- А желтые гвоздики вам нравятся? 

- Нет. Я вообще гвоздики не люблю, никакие. 

- Значит, они нравятся вашему Ромео? 

- Откуда я знаю, что ему нравится. - Она равнодушно передернула пле- 

чами. 

- Тогда зачем... 

- Не знаю, - оборвала она Павла. - Низачем. Я же не спрашиваю, зачем 

вы это сделали там, возле эстрады. Сделали, потому что захотели или пос- 

читали нужным сделать, вот и весь ответ. И я не считаю себя вправе тре- 

бовать от вас отчета, почему это вы решили поступить так или иначе. Ре- 

шили - значит, решили. Как решили - так и поступили. 

- Вы весьма демократичная особа, должен вам заметить. 

- Увы, нет. Я анархистка, сторонница абсолютной свободы. Главным об- 

разом, я имею в виду свободу принятия решения. Поэтому не пристаю к вам 

с вопросами и не собираюсь отчитываться перед вами по поводу цветов. Ес- 

ли вы наелись, мы можем возвращаться в номер. 

- А как же цветы? Их ведь еще не принесли. 

- Принесут в номер. 

Настя расплатилась по счету, и они снова поднялись на третий этаж. За 

стодолларовую бумажку Елизавета Максимовна записала в журнал, что в по- 

лулюксе живут двое, и новая дежурная, сидящая на посту на третьем этаже, 

ничего у Насти не спросила, только проводила ее недоброжелательным 

взглядом. 

- Вы будете спать в спальне, - сказала она Павлу не терпящим возраже- 

ний тоном. 

Он ничего не ответил, только молча кивнул. Настя быстро прошла в 

спальню, взяла свою одежду и скрылась в ванной, чтобы переодеться. Она с 

остервенением намыливала лицо, смывая слишком яркую косметику, потом за- 

лезла под душ. После горячего душа она снова влезла в свои любимые джин- 

сы, натянула майку и свитер и почувствовала себя гораздо лучше. 

Войдя в комнату, она сразу увидела огромный букет, валяющийся на жур- 

нальном столике. Павел сидел в кресле, и Настя ничуть не удивилась, что 

он снова сидит с закрытыми глазами, скрестив руки на груди и закинув но- 

гу на ногу. Похоже, это была его любимая поза, и только так он чувство- 

вал себя комфортно и удобно. 

- Давайте ложиться спать, - сказала она. - Вы, наверное, устали. 

- Нет. 

- А я устала. И хочу лечь. 

Сауляк поднялся и не говоря ни слова вышел в спальню. Настя пошла 

следом за ним, сняла постельное белье с одной из кроватей и, вернувшись 

в гостиную, постелила себе на диване. Погасив свет, она сняла обувь и 

свитер и нырнула под одеяло, оставшись в джинсах и в майке. Мало ли как 

жизнь повернется, вдруг придется вскакивать и нестись куданибудь сломя 

голову. 

Она знала, что вряд ли сможет заснуть, когда совсем рядом, в нес- 

кольких метрах от нее, находится человек, источающий непонятную, но 

весьма ощутимую опасность. Но хотя бы просто полежать, спокойно полежать 

и подумать. Она знала, что должна последовательно перебрать в памяти 

все, что произошло за сегодняшний день, шаг за шагом, слово за словом, 


Страница 14 из 142:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13  [14]  15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89   90   91   92   93   94   95   96   97   98   99   100   101   102   103   104   105   106   107   108   109   110   111   112   113   114   115   116   117   118   119   120   121   122   123   124   125   126   127   128   129   130   131   132   133   134   135   136   137   138   139   140   141   142   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Цитаты и афоризмы Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"