Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

гладко, то за Князевым может потянуться хвост, который и притащится пря- 

мо в Графский переулок. Так рисковать нельзя. Потому Ларкин и велел Ви- 

талию возвращаться в свою палатку на "Новокузнецкую". Михаил Давидович 

сам подъедет, чтобы поработать с сознанием Князева и его памятью. 

В идеале нужно было попробовать записать хотя бы на магнитофон, как 

Ларкин будет внушать несчастному сосисочнику, что они никогда не встре- 

чались и никакого убийства не было. Но если дать возможность Ларкину за- 

вершить работу, Князев и не сможет давать показания. Он же ничего не 

вспомнит. Кроме того, Князев уже задержан при покушении на убийство, и 

никто никогда не позволит сейчас снять с него наручники и отпустить в 

палатку на "Новокузнецкую" торговать сосисками. Хотя, по здравом размыш- 

лении, показаниям Князева грош цена, что так, что эдак. Если он еще в 

трансе, его нельзя допрашивать. Если позволить Ларкину вывести его из 

транса, то он все забудет. Настя проконсультировалась со специалистами, 

и они в один голос заверили ее, что настоящий мастер гипноза, а Ларкин, 

судя по всему, именно настоящий мастер, кодирует сознание специальными 

словами, чтобы никто, кроме него самого, не мог вывести человека из 

транса. С Кириллом Базановым, судя по всему, произошло то же самое. Пос- 

ле убийства шантажиста Ларкин встретился с ним, вывел из транса и забло- 

кировал память, потому парень абсолютно ничего про тот день и не помнил. 

А после расстрела Лученкова Михаил не успел добраться до Кирилла, кото- 

рого задержали на месте преступления, и тот добросовестно, хотя и иск- 

ренне недоумевая, рассказывал про "голоса, которые ему велели... ". 

Стало быть, свидетель из Князева никакой. Ничего от него не узнаешь, 

а если узнаешь, то не докажешь. Единственное доказательство - записи, из 

которых видно и слышно, как Ларкин погружает Виталия в транс и внушает 

ему намерение убить человека, выходящего из квартиры на пятом этаже тре- 

тьего корпуса дома номер девятнадцать по проезду Черепановых. Потом ви- 

деозапись, на которой Князев добросовестно выполняет все внушенные ему 

действия. И наконец, хорошо бы сделать запись, на которой Ларкин выводит 

его из транса. Но с точки зрения права ситуация почти дохлая. Прецеден- 

тов нет. Как квалифицировать действия Князева и Базанова? Ни одна экс- 

пертиза не признает их невменяемыми. А в законе указания на гипноз нет. 

Поэтому даже если и доказать, что в отношении Базанова и Князева был 

применен гипноз, это не избавит их от ответственности. Ибо сказано в за- 

коне: "Не подлежит уголовной ответственности лицо, которое во время со- 

вершения общественно опасного деяния находилось в состоянии невменяемос- 

ти, т.е. не могло отдавать себе отчета в своих действиях или руководить 

ими вследствие хронической душевной болезни, временного расстройства ду- 

шевной деятельности, слабоумия или иного болезненного состояния". Иными 

словами, все расстройства должны быть болезненного характера. А гипноз - 

не болезненное расстройство. И то, что ты делаешь в состоянии гипноти- 

ческого транса, очень даже запросто вменяется тебе в вину. Ученые-юристы 

сто диссертаций защитят, пока правовое решение придумают для таких казу- 

сов. А задержанные столько ждать не могут. Их судьбу надо как-то ре- 

шать... 

А что Ларкину вменить? Его-то за что можно привлечь к ответственнос- 

ти? Сам никого не убивал, даже близко к жертвам не подходил. Гипноз не- 

доказуем. Слова говорил? Ну так и вы говорите, кто ж вам мешает, только 

совершенно не факт, что вас послушаются и сделают, как вы велите. И Лар- 

кина никто не слушался. И вообще он ничего такого им не говорил. Обыкно- 

венная психотерапевтическая беседа. Стресс снимал. А что, нельзя? Ах, 

запись. Ну это он так, экспериментировал. Дурака валял. Морочил голову 

доверчивому Князеву. Пошел и убил? Да что вы говорите? Не может быть! И 

кого? Человека на проезде Черепановых? Ну надо же. Вот дурачок. Да Лар- 

кин назвал первый пришедший в голову адрес. И человека, который там жи- 

вет, он и знать не знает. 

Гордеев и следователь Ольшанский спорили до хрипоты, пытаясь решить, 

что же делать с Ларкиным. За Михаилом Давидовичем постоянно велось наб- 

людение, и задержать его можно было в любой момент, но было совершенно 

непонятно, надо ли это делать, а если делать, то по какому плану. Обви- 

нить его не в чем. Стало быть, и расколоть не, удастся. А если учесть 

его необыкновенные способности, то вряд ли даже самая умелая и изощрен- 

ная тактика допроса даст хоть какой-то результат. 

В конце концов решили Ларкина пока не трогать. 

- Проходите, Павел Дмитриевич, - сказала Настя как можно приветливее. 

Ей удалось полностью взять себя в руки, успокоиться и приготовиться к 

разговору с Павлом. 

- Похоже, вас ангел хранит, - улыбнулась она. - Значит, не зря я та- 

щила вас на себе из Самары. Если бы вас сегодня убили, мне было бы обид- 

но. Вы знаете человека, который на вас покушался? 

- Нет. Лицо незнакомое. И имя его впервые слышу. 

Настя видела, что он не лжет. И еще она видела, что Сауляк вымотан до 

предела и еле держится на ногах. 

- Но у вас есть хоть какие-нибудь подозрения: кто это такой, кто его 

послал, чье задание он выполнял? 

- Я уже говорил вам, Анастасия, я не страдаю от недостатка недоброже- 

лателей. 

- И вас не удивляет, что в их числе оказался ваш покровитель? 

Сауляк нахмурился. Глаза его опять убегали от Насти, останавливаясь 

то на стене выше ее головы, то на полу, то на окне. 

- Кого вы имеете в виду? 

- Антона Андреевича Минаева. Это он послал к вам наемника. Чем вы пе- 

ред ним провинились, хотела бы я знать. 

- Вы ошибаетесь. 

В его голосе вновь зазвучало высокомерие, как когда-то в Самаре, ког- 

да они только-только познакомились. 

- Нет, Павел Дмитриевич, я не ошибаюсь. Генерал Минаев встречался с 

неким посредником. Этот посредник нашел наемника Князева и отправил его 


Страница 138 из 142:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89   90   91   92   93   94   95   96   97   98   99   100   101   102   103   104   105   106   107   108   109   110   111   112   113   114   115   116   117   118   119   120   121   122   123   124   125   126   127   128   129   130   131   132   133   134   135   136   137  [138]  139   140   141   142   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Цитаты и афоризмы Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"