Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

Что он и вправду тронут был, 

Иль он, кокетствуя, шалил, 

Невольно ль иль из доброй воли, 

Но взор сей нежность изъявил: 

Он сердце Тани оживил. 

 

 

XXXV. 

 

Гремят отдвинутые стулья; 

Толпа в гостиную валит: 

Так пчел из лакомого улья 

На ниву шумный рой летит. 

Довольный праздничным обедом 

Сосед сопит перед соседом; 

Подсели дамы к камельку; 

Девицы шепчут в уголку; 

Столы зеленые раскрыты: 

Зовут задорных игроков 

Бостон и ломбер стариков, 

И вист, доныне знаменитый, 

Однообразная семья, 

Все жадной скуки сыновья. 

 

 

XXXVI. 

 

Уж восемь робертов сыграли 

Герои виста; восемь раз 

Они места переменяли; 

И чай несут. Люблю я час 

Определять обедом, чаем 

И ужином. Мы время знаем 

В деревне без больших сует: 

Желудок - верный наш брегет; 

И к стате я замечу в скобках, 

Что речь веду в моих строфах 

Я столь же часто о пирах, 

О разных кушаньях и пробках, 

Как ты, божественный Омир, 

Ты, тридцати веков кумир! 

 

 

XXXVII. XXXVIII. XXXIX. 

 

Но чай несут: девицы чинно 

Едва за блюдечки взялись, 

Вдруг из-за двери в зале длинной 

Фагот и флейта раздались. 

Обрадован музыки громом, 

Оставя чашку чаю с ромом, 

Парис окружных городков, 

Подходит к Ольге Петушков, 

К Татьяне Ленский; Харликову, 

Невесту переспелых лет, 

Берет тамбовский мой поэт, 

Умчал Буянов Пустякову, 

И в залу высыпали все, 

И бал блестит во всей красе. 

 

 

XL. 

 

В начале моего романа 

(Смотрите первую тетрадь) 

Хотелось вроде мне Альбана 

Бал петербургский описать; 

Но, развлечен пустым мечтаньем, 

Я занялся воспоминаньем 

О ножках мне знакомых дам. 

По вашим узеньким следам, 

О ножки, полно заблуждаться! 

С изменой юности моей 

Пора мне сделаться умней, 

В делах и в слоге поправляться, 

И эту пятую тетрадь 

От отступлений очищать. 

 

 

XLI. 

 

Однообразный и безумный, 

Как вихорь жизни молодой, 

Кружится вальса вихорь шумный; 

Чета мелькает за четой. 

К минуте мщенья приближаясь, 

Онегин, втайне усмехаясь, 

Подходит к Ольге. Быстро с ней 

Вертится около гостей, 

Потом на стул ее сажает, 

Заводит речь о том, о сем; 

Спустя минуты две потом 

Вновь с нею вальс он продолжает; 

Все в изумленье. Ленский сам 

Не верит собственным глазам. 

 

 

XLII. 

 

Мазурка раздалась. Бывало, 

Когда гремел мазурки гром, 

В огромной зале все дрожало, 

Паркет трещал под каблуком, 

Тряслися, дребезжали рамы; 

Теперь не то: и мы, как дамы, 

Скользим по лаковым доскам. 

Но в городах, по деревням 

Еще мазурка сохранила 

Первоначальные красы: 

Припрыжки, каблуки, усы 

Все те же: их не изменила 

Лихая мода, наш тиран, 

Недуг новейших россиян. 

 

 

XLIII. XLIV. 

 

Буянов, братец мой задорный, 

К герою нашему подвел 

Татьяну с Ольгою; проворно 

Онегин с Ольгою пошел; 

Ведет ее, скользя небрежно, 

И наклонясь ей шепчет нежно 

Какой-то пошлый мадригал, 

И руку жмет - и запылал 

В ее лице самолюбивом 

Румянец ярче. Ленской мой 

Все видел: вспыхнул, сам не свой; 

В негодовании ревнивом 

Поэт конца мазурки ждет 

И в котильон ее зовет. 

 

 

XLV. 

 

Но ей нельзя. Нельзя? Но что же? 

Да Ольга слово уж дала 

Онегину. О боже, боже! 

Что слышит он? Она могла... 

Возможно ль? Чуть лишь из пеленок, 

Кокетка, ветреный ребенок! 

Уж хитрость ведает она, 

Уж изменять научена! 

Не в силах Ленской снесть удара; 

Проказы женские кляня, 

Выходит, требует коня 

И скачет. Пистолетов пара, 

Две пули - больше ничего - 

Вдруг разрешат судьбу его. 

 

 

ГЛАВА ШЕСТАЯ 

 

La sotto i giorni nubilosi e brevi, 

Nasce una gente a cui 'l morir non dole. 

Petr. 

 

I. 

 

Заметив, что Владимир скрылся, 

Онегин, скукой вновь гоним, 

Близ Ольги в думу погрузился, 

Довольный мщением своим. 

За ним и Олинька зевала, 

Глазами Ленского искала, 

И бесконечный котильон 

Ее томил, как тяжкий сон. 

Но кончен он. Идут за ужин. 

Постели стелют; для гостей 

Ночлег отводят от сеней 

До самой девичьи. Всем нужен 

Покойный сон. Онегин мой 

Один уехал спать домой. 

 

 

II. 

 

Все успокоилось: в гостиной 

Храпит тяжелый Пустяков 

С своей тяжелой половиной. 

Гвоздин, Буянов, Петушков 

И Флянов, не совсем здоровый, 

На стульях улеглись в столовой, 

А на полу мосье Трике, 

В фуфайке, в старом колпаке. 

Девицы в комнатах Татьяны 

И Ольги все объяты сном. 

Одна, печальна под окном 

Озарена лучом Дианы, 

Татьяна бедная не спит 

И в поле темное глядит. 

 

 

III. 

 

Его нежданным появленьем, 

Мгновенной нежностью очей 

И странным с Ольгой поведеньем 

До глубины души своей 

Она проникнута; не может 

Никак понять его; тревожит 

Ее ревнивая тоска, 

Как будто хладная рука 

Ей сердце жмет, как будто бездна 

Под ней чернеет и шумит... 

"Погибну", Таня говорит, 

"Но гибель от него любезна. 

Я не ропщу: зачем роптать? 

Не может он мне счастья дать". 

 

 

IV. 

 

Вперед, вперед, моя исторья! 

Лицо нас новое зовет. 

В пяти верстах от Красногорья, 

Деревни Ленского, живет 

И здравствует еще доныне 

В философической пустыне 

Зарецкий, некогда буян, 

Картежной шайки атаман, 

Глава повес, трибун трактирный, 

Теперь же добрый и простой 

Отец семейства холостой, 

Надежный друг, помещик мирный 

И даже честный человек: 

Так исправляется наш век! 

 

 

V. 

 

Бывало, льстивый голос света 

В нем злую храбрость выхвалял: 

Он, правда, в туз из пистолета 

В пяти саженях попадал, 

И то сказать, что и в сраженьи 

Раз в настоящем упоеньи 

Он отличился, смело в грязь 

С коня калмыцкого свалясь, 

Как зюзя пьяный, и французам 

Достался в плен: драгой залог! 

Новейший Регул, чести бог, 

Готовый вновь предаться узам, 

Чтоб каждый вечер у Вери (37) 

В долг осушать бутылки три. 

 

 

VI. 

 

Бывало, он трунил забавно, 

Умел морочить дурака 

И умного дурачить славно, 

Иль явно, иль исподтишка, 

Хоть и ему иные штуки 

Не проходили без науки, 

Хоть иногда и сам в просак 

Он попадался, как простак 

Умел он весело поспорить, 

Остро и тупо отвечать, 

Порой рассчетливо смолчать, 

Порой рассчетливо повздорить, 

Друзей поссорить молодых 

И на барьер поставить их, 

 

 

VII. 


Страница 16 из 30:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15  [16]  17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Полезные ссылки Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"