Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

ее. 

Вскоре после того как мать ушла, человек, лежавший на соседней кровати 

и несколько минут молча рассматривавший меня, спросил: 

- О чем ты плачешь? 

- Я хочу домой. 

- Мы все хотим этого, - произнес он и, уставившись в потолок, со 

вздохом повторил: - Да, мы все этого хотим. 

В палате, где мы лежали, пол был паркетный, желто-коричневый между 

кроватями и в середине комнаты, но темный и блестящий под кроватями, где по 

натертым воском половицам не ступали ноги сиделок. 

Белые железные кровати стояли в два ряда вдоль стен одна против другой. 

Ножки их были на колесиках. Вокруг каждой ножки пол был исчерчен и исцарапан 

- эти следы оставляли колесики, когда сиделки передвигали кровать. 

Одеяла и простыни на кроватях были туго натянуты и подоткнуты под 

матрас, образуя своего рода мешок. 

В палате было четырнадцать человек, я был среди них единственным 

ребенком. После ухода матери некоторые больные заговорили со мной, стараясь 

меня утешить. 

- Не бойся, все будет хорошо. Мы приглядим за тобой, - сказал один из 

них. 

Они стали расспрашивать меня, чем я болен, и когда я сказал им, все они 

принялись рассуждать о детском параличе, а один из больных сказал, что это 

просто убийство. 

- Это просто смертоубийство, - повторил он, - самое настоящее убийство. 

Я сразу почувствовал себя важной персоной, и человек, сказавший это, 

мне очень понравился. Я не считал свою болезнь серьезной и видел в ней 

своего рода временное неудобство; в последующие дни каждое обострение болей 

вызывало у меня злость, которая быстро переходила в отчаяние по мере того, 

как боли усиливались, но стоило им пройти, и я о них забывал. Долго 

оставаться в подавленном состоянии я не мог: слишком силен был во мне 

интерес ко всему, что меня окружало. 

Я всегда испытывал приятное удивление, видя, какое впечатление 

производит моя болезнь на людей, которые с печальными лицами останавливались 

у моей постели, считая мое заболевание чудовищным ударом судьбы. Это 

доказывало, что я действительно важная особа, и радовало меня. 

- Ты храбрый мальчик, - говорили они и, наклонившись, целовали меня, а 

затем отходили с грустной миной. 

Я часто задумывался над этой храбростью, которую приписывали мне 

окружающие. Мне казалось, что назвать человека храбрым - все равно что 

наградить его медалью. И когда посетители называли меня храбрым мальчиком, я 

всегда старался придать своему лицу серьезное выражение, потому что моя 

обычная веселая улыбка не вязалась с той лестной характеристикой, которой 

меня удостаивали. 

Но я все время боялся, что меня разоблачат, и дань уважения, 

воздаваемая моей храбрости, начинала меня по-настоящему смущать, тем более 

что я хорошо знал, насколько она незаслуженна. Ведь я пугался даже шороха 

мыши в моей комнате под полом, ведь я из-за темноты боялся ночью подойти к 

бачку напиться воды. Иногда я задумывался: что сказали бы люди, если бы они 

узнали об этом? 

Но люди настойчиво твердили, что я храбрец, и я принимал эту похвалу с 

тайной гордостью, хотя и испытывал при этом чувство какой-то вины. 

Прошло несколько дней; я сроднился с палатой и моими соседями и уже 

чувствовал свое превосходство над новичками, которые нерешительно входили в 

палату, смущенные устремленными на них взглядами, охваченные тоской по дому, 

по привычной постели. 

Больные разговаривали со мной иногда покровительственно, как обычно 

говорят взрослые с детьми, иногда шутливо, желая позабавиться и видя во мне 

мишень для своих острот, порою же обращались ко мне просто оттого, что 

иссякали другие темы для разговора. Я верил всему, что они говорили, и это 

их забавляло. Они взирали на меня с высоты своего многолетнего опыта и, так 

как я был простодушен, считали, что я не понимаю, когда речь идет обо мне. 

Они говорили про меня так, словно я был глух и не мог их услышать. 

- Он верит всему, что ему говорят, - рассказывал новичку парень 

лежавший напротив. - Послушайте-ка сами. Эй, весельчак, - обратился он ко 

мне, - в колодце у вашего поселка живет ведьма, правда? 

- Да, - ответил я. 

- Видите, - продолжал тот. - Смешной малыш. Говорят, он никогда не 

будет ходить. 

Я решил, что он дурак. Я не мог понять, почему они вообразили, что я 

никогда не буду ходить. Я-то знал, что ждет меня впереди. Я буду объезжать 

диких коней и кричать "ого-го!" и размахивать шляпой, а еще я напишу книгу 

вроде "Кораллового острова". 

Мне нравился второй сосед. Вскоре после того, как я очутился в палате, 

он сказал: 

- Давай дружить. Хочешь, чтобы мы были товарищами? 

- Идет, - ответил я. 

В одной из моих первых книжек была цветная картина, благодаря которой у 

меня создалось впечатление, что товарищи должны стоять рядом и держаться за 

руки. Я сообщил ему это, но он сказал, что это вовсе не обязательно. 

Каждое утро он приподнимался на локте н, отбивая такт рукой, 

внушительно говорил: 

- Помни всегда, что самые лучшие в мире ветряные мельницы - это 

мельницы братьев, Макдональд. 

Я был доволен, что узнал, какая фирма делает лучшие в мире мельницы. 

Это заявление так прочно запечатлелось в моей памяти, что и много лет спустя 

оно определяло мое отношение к ветряным мельницам. 

- А что, их делает сам мистер Макдональд с братом? - как-то спросил я. 

- Да, - ответил он. - Старший Макдональд - это я, Ангус. - Он 

неожиданно откинулся на подушку и раздраженно произнес: - Один бог знает, 

как они справятся там без меня с заказами и всем прочим. Всюду нужен глаз да 

глаз. - Тут он обратился к одному из больных; - А что пишут сегодня в 

газетах о погоде? Будет засуха или нет? 

- Газета еще не пришла, - ответил тот. Ангус был самым рослым и 

широкоплечим из всех обитателей нашей палаты. У него бывали приступы боли и 


Страница 7 из 77:  Назад   1   2   3   4   5   6  [7]  8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Полезные ссылки Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"