Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

У меня был нормальный ум, я воспринимал жизнь, как это свойственно 

нормальному ребенку, и мои изуродованные ноги не могли этого изменить. Но со 

мной обращались, как с существом, отличным от моих товарищей по играм, - и 

во мне развилось противодействие этим влияниям извне, которые могли бы 

искалечить мою душу. 

Мироощущение ребенка-калеки такое же, как у здорового ребенка. Дети, 

ковыляющие на костылях, оступаясь и падая, дети, которые машинально пускают 

в ход руки, чтобы с их помощью пошевелить парализованной ногой, вовсе не 

предаются отчаянию и горю и отнюдь не размышляют о трудностях передвижения, 

- нет, они думают только о том, чтобы им добраться туда, куда им нужно, 

точно так же как и здоровые дети, бегающие по лужайке пли идущие по улице. 

Ребенок не страдает от того, что он калека, - страдания выпадают на 

долю тех взрослых, которые смотрят на него. 

После первых месяцев пребывания дома я уже смутно понимал все это, 

правда, не рассудком, а чувством. 

После просторной палаты я должен быть привыкать жить в доме, который 

вдруг показался мне тесным, как коробка. 

Когда отец снял мою коляску с повозки и вкатил меня в кухню; я 

удивился: такой она стала маленькой. Стол, покрытый плюшевой скатертью с 

узорами из роз, теперь, казалось, занимал ее всю, так что для моей коляски 

словно не оставалось места. Перед плитой сидела чужая кошка и вылизывала 

шерсть. 

- Чья это кошка? - спросил я, озадаченный тем, что в этой хорошо 

знакомой мне комнате оказалась кошка, которую я никогда не видел. 

- Это котенок Чернушки, - объяснила мне Мэри. - Помнишь, у нее родились 

котята еще до того, как тебя отвезли в больницу. 

Мэри спешила рассказать мне обо всех важных событиях, случившихся за 

это время. 

- У Мэг родилось пятеро щенят, и маленького коричневого мы назвали 

Аланом. Отец носил его к тебе в больницу. 

Мэри была возбуждена моим приездом и уже успела спросить у мамы, сможет 

ли она вывозить меня в коляске на прогулку. Она была старше меня, очень 

отзывчива и рассудительна. Обычно она, когда не помогала матери, сидела 

согнувшись над книгой, но стоило ей заметить, что где-нибудь мучают 

животное, как она, вся кипя от негодования, стремглав бросалась на его 

защиту; такие спасательные экспедиции отнимали у нее немало времени. 

Однажды, увидев, что какой-то всадник, привстав в седле, бьет кнутом 

ослабевшего теленка, у которого не было сил идти быстро, Мэри влезла на 

забор и принялась сквозь слезы ругать его. Когда теленок (его бока были 

закапаны слюной) упал, Мэри перебежала через дорогу и стала над ним со 

сжатыми кулаками. Всадник не посмел больше ударить теленка. 

У Мэри были черные волосы и карие глаза; в любую минуту она была готова 

сорваться с места, чтобы кому-нибудь помочь. Она заявляла, что станет 

миссионером и будет помогать бедным чернокожим. Иногда она решала 

отправиться помогать китайским язычникам, но ее немного пугало, что она 

может стать "жертвой резни". 

В "Вестнике" иногда печатались картинки, изображавшие, как дикари варят 

миссионеров в горшках, и я сказал ей, что лучше стать жертвой резни, чем 

быть сваренной заживо; я был убежден в этом главным образом потому, что не 

знал значения слов "жертва резни". 

Самой старшей из нас была Джейн; она кормила кур и ухаживала за тремя 

ягнятами, которых ей подарил гуртовщик, так как они были слишком слабы, 

чтобы продолжать путь. Она была высокого роста и ходила прямо, с поднятой 

вверх головой. Джейн помогала миссис Мулвэни, жене булочника, присматривать 

за детьми и получала за это пять шиллингов; часть денег она отдавала маме, а 

на остальные могла купить себе что угодно. 

Она уже начала носить длинные юбки и делать прическу и щеголяла в 

высоких коричневых ботинках, доходивших ей чуть ли не до колен. Миссис 

Мулвэни находила их изящными, и я был того же мнения. 

Когда Джейн брала меня с собой гулять, она всегда говорила: 

- Будь вежливым мальчиком и сними шляпу, если мы встретим миссис 

Мулвэни. 

Я снимал шляпу, когда помнил об этом, но чаще я забывал. 

Когда я вернулся из больницы, Джейн была у миссис Мулвэни, так что Мэри 

одна рассказала мне все новости: и о канарейках, и о какаду Пэте, и о моем 

ручном опоссуме, и о большом королевском попугае, все еще не отрастившем 

себе хвост. Она ежедневно задавала им корм, не пропустив ни разу, и для воды 

канарейкам раздобыла две новые банки из-под лососины. Надо только почистить 

клетку Пэта. Опоссум все еще царапается, когда его берут на руки, но не 

очень. 

Я сидел в своей коляске (костыли мать спрятала, потому что мне 

разрешили пользоваться ими только по часу в день) и смотрел, как мать 

стелила белую скатерть и накрывала на стол. Мэри принесла дрова из ящика на 

задней веранде, где прогнившие доски приглушали звук ее быстрых шагов. 

Теперь, когда я был дома, больница сразу стала чем-то очень далеким, и 

все, что со мной там произошло, теряло реальность и оставалось в памяти 

только как рассказ о прошлом. В мою жизнь опять вступали привычные мелочи 

домашней жизни, обретая новую яркость и силу. Даже крючки коричневого 

кухонного стола, из которого мать доставала чашки, казались мне какими-то 

необычными, словно я впервые видел их блестящие изгибы. 

На шкафчике-холодильнике, к которому придвинули мою коляску, стояла 

лампа с чугунным основанием, решетчатой колонкой и розовым абажуром. Вечером 

лампу снимали, зажигали и ставили в центре стола - и под ней на скатерти 

появлялся яркий кружок света. 

В оцинкованных стенках шкафчика были отверстия, и через них доносился 

запах хранившихся там продуктов; на нем лежала "липучка" - продолговатый 

плотный лист бумаги, покрытый липкой коричневой жидкостью. Бумага была густо 


Страница 28 из 77:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27  [28]  29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Полезные ссылки Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"