Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

выпуклость - это конфета, чувствовать их тяжесть на своей руке - все это 

обещало так много, что я хотел сначала насладиться предвкушением. Придя 

домой, я всегда делился конфетами с Мэри. 

Леденцы были очень вкусными, и, когда я получал свою долю от лавочника, 

мне разрешали есть их, пока не опустеет кулек. Это немного снижало их 

ценность, так как тем самым мне словно давалось понять, что взрослые ими не 

особенно дорожат. 

Сласти были такие дорогие, что мне их давали только попробовать. 

Однажды отец купил трехпенсовую плитку молочного шоколада, и мать дала Мэри 

и мне по маленькому квадратику. Шоколад таял во рту, и вкус его был так 

восхитителен, что я часто вспоминал о том, как я ел шоколад, словно о 

каком-то важном событии. 

- Я всегда готов променять котлеты на молочный шоколад, - сказал я 

однажды матери, нагнувшейся над сковородкой. 

- Когда-нибудь я куплю тебе целую плитку, - обещала она. 

Случалось, что какой-нибудь проезжий давал мне пенни за то, что я 

держал его лошадь, и тогда я стремглав бежал к булочной, где продавались 

леденцы, и подолгу простаивал у окон, где были выставлены все эти "ромовые 

шарики", "молочные трубочки", "серебряные палочки", "лепешки от кашля", 

"шербетные", "лакричные", "анисовые" и "снежинки". Я не замечал полумертвых 

мух, лежавших на спине между пакетиками и пачечками. Они слабо шевелили 

лапками и изредка жужжали. Я видел только конфеты. Я мог простоять целый 

час, так и не решив, что купить. 

В тех редких случаях, когда какой-нибудь скваттер давал мне за ту же 

услугу трехпенсовик, меня тотчас же окружали школьные товарищи, возбужденно 

крича: 

- У Алана есть трехпенсовик! Затем следовал важный вопрос: 

- Ты его сразу истратишь или оставишь и на завтра? 

От моего ответа зависело, какой будет доля каждого из мальчиков в моих 

приобретениях, и они ожидали решения с должной сдержанностью. 

В ответ я неизменно объявлял: 

- Я потрачу все целиком. 

Это решение всегда вызывало крики одобрения; затем следовала потасовка, 

в результате которой решалось, кто пойдет рядом со мной, кто впереди и кто 

позади. 

- Я с тобой вожусь, Алан. Ты знаешь меня, Алан... 

- Я дал тебе вчера серединку яблока... 

- Я пришел первым... 

- Пустите меня... 

- Я всегда дружил с Аланом. Правда, Алан? 

В нашей школе считалось, что тот, кто за тебя держится, имеет на тебя 

определенное право или, во всяком случае, право на твое внимание. Я шел 

поэтому в центре тесной кучки, и все ребята крепко держались за меня. А я 

крепко держал трехпенсовик. Останавливались мы у самой витрины, и тут меня 

засыпали советами: 

- Помни, Алан, на пенни дают восемь анисовых лепешек. Сколько нас 

здесь, Сэм? Нас восемь, Алан. 

- Лакричные сосутся дольше всех. 

- Лучше шербетных нет. Из них можно сделать питье... 

- Пустите меня. Я первый встал рядом с ним... 

- Подумать только - целый трехпенсовик!.. 

- Алан, бери мою рогатку, когда захочешь! 

Я смотрел на кулек с леденцами, лежавший на траве. Мне ни на минуту не 

приходила в голову мысль о том, что сам я достать их не могу; ведь леденцы 

мои. Их дали мне. Провались мои ноги! Достану конфеты - и все! 

Кресло мое находилось на краю дорожки, огибавшей лужайку, где лежали 

леденцы. Я схватил ручки кресла и стал раскачивать его из стороны в сторону, 

пока оно не накренилось. Еще один толчок, и оно опрокинулось, выбросив меня 

на траву лицом вниз. Нога в лубке стукнулась о камень. От внезапной боли я 

что-то сердито забормотал и стал вырывать травинки. Странно, но в бледных 

корнях травы, прихвативших в своих объятиях немного земли, было что-то 

успокоительное, умиротворяющее. 

Через мгновение, подтягиваясь на руках, я стал подползать к конфетам, 

оставляя за собой но мере продвижения подушку, плед, журнал. 

Когда я дотащился до бумажного кулечка, я схватил его и улыбнулся. 

Однажды отец велел мне накинуть на одну из веток веревку, и, когда я 

залез на дерево, отец снизу закричал в порыве восторга: 

- Сделано, черт возьми! Ты добился своего! 

И теперь, развертывая кулек, я мысленно говорил себе: "Сделано! 

Добился!" После минутного, весьма приятного знакомства, с содержанием кулька 

я извлек леденец с надписью; на нем были слова: "Я люблю тебя". 

Я с наслаждением стал сосать его, каждые несколько секунд вынимая изо 

рта, чтобы увидеть, можно ли еще прочитать слова. Постепенно они все больше 

тускнели, превращались в какие-то неясные значки и наконец исчезли совсем. В 

руке моей был маленький розовый кружок. Я лежал на спине, смотрел в небо 

сквозь ветки дуба и грыз леденец. 

Я был очень счастлив. 

 

 

ГЛАВА 9 

 

Замешательство, охватившее сиделок, когда они нашли меня лежащим на 

траве, немало меня удивило. Я не мог понять, почему они вызвали старшую 

сестру и, столпившись у моей кровати, принялись допрашивать меня со 

смешанным чувством озабоченности и гнева. 

Я повторял им без конца одно и то же; 

- Я опрокинул кресло, чтобы достать леденцы. А на настойчивый вопрос 

старшей сестры: "Но зачем? Почему ты не позвал сиделку?" - ответил: 

- Хотел достать сам. 

- Не могу тебя понять, - произнесла она с недовольным видом. 

Мне было невдомек - что же тут непонятного. Я знал, это отец понял бы 

меня. Когда я рассказал ему об этом, он спросил: 

- А ты не мог как-нибудь выбраться из кресла, не опрокидывая его? Я 

ответил: 

- Нет, ведь ноги-то меня не слушались, понимаешь? 

- Понимаю, - сказал он и добавил: - Как бы то ни было, леденцы ты 

достал, и ладно. Я тоже не стал бы звать сиделку. Конечно, она подала бы их 

тебе, но ведь это было бы совсем другое дело. 

- Да, совсем другое дело, - сказал я; в эту минуту я любил отца 

сильней, чем когда бы то ни было. 

- Но смотри, в следующий раз не ушибайся, - предупредил он, - будь 


Страница 25 из 77:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24  [25]  26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Полезные ссылки Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"