Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

Меня продержали на операционном столе до обеда, затем осторожно 

подкатили к моей кровати, где была установлена стальная рама, поддерживавшая 

одеяло высоко над моими ногами и мешавшая мне видеть Мика который лежал 

напротив. 

Это был день посещений. В палату один за другим входили родственники и 

друзья больных, нагруженные пакетами. Смущенные присутствием стольких 

больных они торопливо пробирались мимо кроватей, не спуская взгляда с тех, 

кого пришли навестить. Последние той чувствовали себя неловко. Они глядели в 

сторону, дела вид, что не замечают своих посетителей, пока те не оказывались 

у самой кровати. 

Но и у тех больных, которые не имели друзей или родственников, тоже не 

было недостатка в посетителях. К ним подходили то молодая девушка из "Армии 

спасеия", то священник или проповедник и, конечно, неизменная мисс Форбс. 

Каждый приемный день она приходила нагруженная цветами, 

душеспасительными книжечками и сластями. Ей было, вероятно, лет семьдесят; 

она ходила с трудом, опираясь на палку. Постукивая этой палкой по кроватям 

больных, не обращавших на нее внимания, она говорила: 

- Ну, молодой человек, надеюсь, вы выполняете предписания врача. Только 

так и можно выздороветь. Вот вам пирожки с коринкой. Если их хорошо 

прожевать, они не вызовут несварения желудка. Пищу всегда надо хорошо 

разжевывать. 

Мне она каждый раз давала леденец. 

- Они очищают грудь, - говорила она. Теперь она, как обычно, 

остановилась у меня в ногах и ласково сказала: 

- Сегодня тебе сделали операцию, не так ли? Ну, доктора знают, что 

делают, и я уверена, что все будет хорошо. Ну-ну, будь умницей, будь 

умницей... 

Моя нога болела, и мне было очень тоскливо. Я заплакал. 

Она встревожилась, быстро подошла к моему изголовью и растерянно 

остановилась: ей хотелось меня успокоить, но она не знала, как это сделать. 

- Бог поможет тебе перенести эти страдания, - произнесла она убежденно. 

- Вот в этом ты найдешь утешение. 

Она вынула из своей сумки несколько книжечек и дала мне одну. 

- На, почитай, будь умницей. 

Она дотронулась до моей руки и все с тем же растерянным видом пошла 

дальше, несколько раз оглянувшись на меня. 

Я принялся рассматривать книжечку, которую держал в руке, - мне все 

казалось, что в ней скрыто какое-то волшебство, какой-то знак господень, 

божественное, откровение, благодаря которому я восстану с одра, как Лазарь, 

и начну ходить. 

Книжечка была озаглавлена "Отчего вы печалуетесь?" и начиналась 

словами: "Если в жизни своей вы чуждаетесь бога, печаль ваша не напрасна. 

Мысль о смерти и о грядущем суде не напрасно печалит вас. Если это так, то 

дай бог, чтобы ваша печаль все возрастала, пока наконец вы не найдете 

успокоения в Иисусе". 

Я ничего не понял. Я положил книжечку и продолжал тихо плакать. 

- Как ты себя чувствуешь, Алан? - спросил Ангус. 

- Мне плохо, - сказал я и немного погодя добавил: - Нога болит. 

- Это скоро пройдет, - ответил он, чтобы успокоить меня. 

Но боль не проходила. 

Когда я лежал на операционном столе и гипс на моей правой ноге и бедрах 

был еще влажным и мягким, короткая судорога, вероятно, отогнула мой большой 

палец, а у парализованных мышц не хватало сил выпрямить его. Непроизвольным 

движением бедра я также сдвинул внутреннюю гипсовую повязку, и на ней 

образовался выступ, который, словно тупой нож, стал давить на бедро. В 

последующие две недели он постепенно все больше врезался в тело, пока не 

дошел до кости. 

Боль от загнутого пальца не прекращалась ни на минуту, но боль в бедре 

казалась чуть легче, когда я изгибался и лежал смирно. Даже в краткие 

промежутки между приступами боли, когда я забывался в дремоте, меня посещали 

сны, которые были полны мук и страданий. 

Когда я рассказал доктору Робертсону о мучившей меня боли, он сдвинул 

брови и задумался, поглядывая на меня: 

- Ты уверен, что болит именно палец? 

- Да. Все время, - отвечал я. - Не перестает ни на минуту. 

- Это, наверно, колено, - говорил он старшей сестре. - А ему кажется, 

что палец. - Ну, а бедро тоже все время болит? - снова обратился он ко мне. 

- Оно болит, когда я двигаюсь. Когда я лежу спокойно, боли нет. 

Он потрогал гипс над моим бедром. 

- Больно? 

- Ой! - крикнул я, пытаясь отодвинуться от него. - Ой, да... 

- Гм... - пробормотал он. 

Через неделю после операции злость, которая помогала мне переносить эти 

муки, уступила место отчаянию; даже страх, что меня сочтут маменькиным 

сынком, перестал меня сдерживать; я плакал все чаще и чаще. Плакал молча, 

уставившись широко раскрытыми глазами сквозь застилавшие их слезы в высокий 

белый потолок надо мной. Мне хотелось умереть, и в смерти я видел не 

страшное исчезновение жизни, а всего лишь сон без боли. Вновь и вновь я 

повторял про себя в каком-то отрывистом ритме: "Я хочу умереть, я хочу 

умереть, я хочу умереть". 

Через несколько дней я обнаружил, что двигая головой из стороны в 

сторону в такт повторяемым словам, могу заставить себя забыть про боль. 

Мотая головой, я не закрывал глаза, и белый потолок становился туманным и 

расплывался, а кровать, на которой я лежал, отрывалась от пола и куда-то 

летела. 

Голова нестерпимо кружилась, и я проносился по огромным кривым сквозь 

облачное пространство, сквозь свет и тьму, уже не чувствуя боли, но 

испытывая сильную тошноту. 

Я оставался там, пока воля, заставлявшая меня делать движения головой, 

не ослабевала, и тогда я медленно возвращался к мерцающим, качающимся 

бесформенным теням, которые медленно и постепенно принимали очертания 

кроватей, окон и стен палаты. 

Обычно я прибегал к этому способу утоления боли ночью, но если боль 

становилась нестерпимой, - и днем, когда никого из сиделок не было в палате. 


Страница 21 из 77:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20  [21]  22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Полезные ссылки Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"