Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

Генерал после этой фразы и жеста резко изменился. Быстрая, энергичная смена очков, вместо синеватой лукавой дымки чистые и сильные линзы, - само внимание. 

- Я вас слушаю, господин Лучников. Начался быстрый диалог, во время которого Петя Сабашников, тоже мгновенно перестроившись, живейшим образом реагировал, вскидывал брови, делал умное лицо, энергично кивал или отрицательно потряхивал легкой дворянской головой. 

Лучников: Мы выражаем Идею Общей Судьбы. 

Фон Витте: Кого вы представляете? 

Лучников: Определенное интеллектуальное течение. 

Фон Витте: Именуемое? 

Лучников: Именуемое Союзом Общей Судьбы. Аббревиатура - СОС. 

Фон Витте: Браво! Это действительно находка - СОС! Однако кого же вы... 

Лучников: Ваше превосходительство, ни одна из разведок мира за нами не стоит. 

Фон Витте молчит. Глаза за линзами бессмысленно увеличиваются. 

Лучников: Вам, должно быть, это трудно представить? 

Фон Витте молчит. Глаза осмысленно сужаются. 

Лучников: Наша сила в полной гласности и... 

Фон Витте: Почему вы запнулись? 

Лучников: ... и в готовности к любому повороту событий. 

Фон Витте: Я бы произнес слово "обреченность"... 

Лучников: Теперь моя очередь вас поздравить. Браво, генерал! 

Обмен ироническими улыбками прошел, что называется, "на равных". 

Петр Сабашников, сообразив, что клоунада совсем уже закончилась, встал и отошел в тот угол кабинета, где за стеклом аквариума глазели на происходящее декоративные рыбы и в клетках чирикало несколько русских птиц, должно быть, подарки комсомольских организаций Урала. 

- Быть может, теперь, ваше превосходительство, мой вопрос о Сталине покажется вам более уместным, - сказал Лучников. - Меня интересует, как реагировал вождь прогрессивного человечества на идею объединения. 

- Вопрос, быть может, и уместен, но ирония в адрес Иосифа Виссарионовича совершенно неуместна, - строго сказал фон Витте. 

- Если вы не захотите ответить на мой вопрос, генерал, значит, вы полное говно. - Лучников любезно улыбнулся. 

Крепкое словцо было воспринято как шутка. Широчайшая улыбка застыла на лице фон Витте. Правая коленка исторического деятеля дергалась. "Должно быть, сигнализация срабатывает не сразу", - подумал Лучников. 

Открылась дверь кабинета. Рядом с секретарем маячили теперь два плечистых парня в клетчатых пиджаках. 

- Ай-я-яй, Витольд Яковлевич, - покачал головой Сабашников. - Я вас всегда держал за человека со вкусом. Ай-я-яй, батенька, фи-фи-фи... 

- Это, должно быть, комсомольцы Урала? - спросил Лучников, разглядывая молодых людей. 

- Позвольте мне задать вам встречный вопрос, господин Лучников. Для чего вы спрашиваете о Сталине? - Генерал взирал на визитера с ложной любезностью, которая, разумеется, предполагала за собой угрозу. 

- Нам приходится иметь дело с наследниками генералиссимуса, - усмехнулся Лучников. 

- Ах, Витольд Яковлевич. Витольд Яковлевич... - продолжал укорять генерала, словно нашкодившего мальчика, Сабашников. - Пугаете нас тремя мускулистыми гомосеками. Это безвкусно... 

- Что за вздор, Петяша? - Фон Витте и в самом деле говорил слегка шкодливым тоном. - Молодые люди - мои служащие... 

- Хотите знать, генерал, почему я вас считаю говном? - светским тоном осведомился Лучников и стал развивать свою светскую мысль, прогуливаясь по кабинету, в котором теперь уже отчетливо виделись ему признаки упадка и гниения, умело, но не бесследно прикрытые спешной уборкой: 

отставшие обои с мышиным запашком, радиосистема пятнадцатилетней давности да еще и с отломанными ручками, на карте мира треугольник пылищи едва ли не в палец толщиной, случайно, видимо, обойденный мокрой тряпкой и сейчас под лучом солнца нависший над желтоватыми от ветхости льдами Гренландии. 

- Вы - говно, потому что вы слишком рано отдали свои идеалы. Вы дрались за них не больше, чем Дубчек дрался за свою страну. Дубчек, однако, хотя бы не продался, а вы немедленно продались, и потому вы в сотни раз большее говно, чем он. Вы еще прибавили в говенности, ваше превосходительство, когда взяли за свои идеалы слишком малую цену. Поняв, что продешевили, вы засуетились и стали предлагать свои идеалы направо и налево, и потому говно в вас еще прибавилось. Итак, сейчас, к закату жизни, вы можете увидеть в зеркале вместо идейного человека жалкого, низкооплачиваемого слугу трех или четырех шпионских служб, то есть мешок говна. Кроме всего прочего, даже и сейчас, встречая сардонической улыбкой слово "идеалы", вы увеличиваете свою говенность. 

Наемные бандиты во время этого монолога вопросительно заглядывали в кабинет: должно быть, никто из них не понимал по-русски. Генерал же явно слабел: политическая хватка покидала его, напряжение оказалось слишком сильным - челюсть отвисла, глаза стекленели. 

Лучников и Сабашников беспрепятственно вышли из квартиры и через несколько минут оказались за столиком кафе на тротуаре Елисейских Полей. 

- Мне немного стыдно, - сказал Лучников. 

- Напрасно, - сказал Сабашников. - Старая сволочь вполне заслужила твое словечко. Как это могло ему прийти в голову поразить наше воображение такой стражей? Даже если предположить, что он побаивается тебя, то ведь меня-то он уже сто лет знает как жантильного человека. Сколько раз в его смрадной норе играл я с ним в "подкидные дураки"! А он, видите ли, изображает из себя Голдфингера! 

Сабашников ворчал, двигая перед собой из руки в руку бокал "кампари-сода", в этот раз, кажется, не играл, а на самом деле злился. 

Между тем наступал волшебный парижский час: ранний вечер, солнце в мансардных этажах и загорающиеся внизу, в сумерках витрины, полуоткрытый рот Сильвии Кристель над разноязыкой толпой, бодро вышагивающей по наэлектризованным елиссйским плитам. 

- А вот тебе, Андрей, я тоже приготовил словечко, - вдруг, словно собравшись с духом, после некоторого молчания проговорил Сабашников. - Помнишь наше гимназическое "мобил-дробил"? 

- Ну, помню, и что? - хмуро осведомился Лучников. Разумеется, он помнил весьма обидного "мобила-дробила", которым они в гимназии награждали туповатых и старательных первых учеников, большей частью отпрысков вахмистров и старшин. 


Страница 36 из 129:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35  [36]  37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89   90   91   92   93   94   95   96   97   98   99   100   101   102   103   104   105   106   107   108   109   110   111   112   113   114   115   116   117   118   119   120   121   122   123   124   125   126   127   128   129   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Полезные ссылки Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"