Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

величественное, словно погребальный костер, зажженный на море, в ночи, под 

звездами. Великолепная смерть пришла, как милость, как дар, как награда 

этому старому судну в конце его трудового пути. Созерцание того, как 

испускает судно свой дух, поручая его звездам и морю, волновало, словно 

зрелище великолепного триумфа. Мачты упали перед самым рассветом; искры 

вспыхнули и закружились в вихре и, казалось, огнем наполнили ночь, 

терпеливую и зоркую необъятную ночь, молчаливо нависшую над .морем. На 

рассвете от судна оставалась только обуглившаяся скорлупа, она тихо плыла 

под облаком дыма, неся тлеющую массу угля. 

Тогда мы взялись за весла, и шлюпки одна за другой, словно в процессии, 

обошли останки судна. Баркас шел впереди. Когда мы плыли мимо кормы, тонкий 

язык пламени злобно рванулся к нам, и вдруг нос судна стал погружаться в 

воду, и с шипеньем поднялся пар. Последней затонула уцелевшая корма, но 

краска сошла с нее, потрескалась, облупилась, -- не стало букв, не стало 

слов и непреклонного девиза, подобного душе судна, оно не могло бросить 

навстречу восходящему солнцу свой символ веры и свое имя. 

Мы держали путь на север. Поднялся свежий ветер, и к полудню шлюпки в 

последний раз сошлись вместе. На моей не было ни мачты, ни паруса, но я 

сделал мачту из запасного весла, а парус смастерил из тента, использовав 

вместо реи -- багор. Пожалуй, такой парус был не для шлюпки, но я имел 

удовольствие убедиться, что могу обогнать своих спутников, если ветер дует с 

кормы. Мне пришлось их подождать. Мы поглядели на карту, вместе позавтракали 

сухарями с водой и получили последние инструкции. Они были несложны: плыть 

на север и по возможности держаться всем вместе. 

-- Будьте осторожны с этим штормовым парусом, Марлоу, -- сказал 

капитан. А Мэхон, когда я гордо проплыл мимо его шлюпки, наморщил свой 

горбатый нос и крякнул: 

-- Вы очутитесь с вашим судном на дне, если будете зевать, молодой 

человек! 

Старик он был язвительный!.. Пусть же глубокое море, где он спит 

теперь, баюкает его нежно, баюкает ласково до конца времен! 

Перед заходом солнца ливень прошел над двумя шлюпками, оставшимися 

далеко за кормой, и после этого я потерял их из виду. На следующий день я 

сидел, управляя своей раковиной -- первым моим судном, а вокруг меня были 

только небо да вода. После полудня я увидел далеко на горизонте верхние 

паруса какого-то судна, но промолчал, а мои матросы ничего не заметили. Вы 

понимаете, я боялся, не возвращается ли оно на родину, а мне вовсе не 

хотелось поворачивать вспять у самых врат Востока. Я держал курс на Яву, -- 

еще одно волшебное слово -- такое же, как Бангкок! Я плыл много дней. 

Мне нет нужды вам рассказывать, что значит плыть по морю в открытой 

шлюпке. Помню ночи и дни штиля, когда мы гребли, гребли, а шлюпка, как 

зачарованная, казалось, стояла на месте, обведенная кругом горизонта. Помню 

жару, помню ливни, заставлявшие нас до изнеможения вычерпывать воду (но 

наполнявшие наш бочонок), помню последние шестнадцать часов, когда рот стал 

сухим, как зола. А рулевое весло моего первого судна то и дело взлетало над 

волнующимся морем. До сей поры я не знал, какой я молодчина. Помню 

осунувшиеся лица, поникшие фигуры моих двух матросов и помню свою юность и 

то чувство, которое никогда уже не вернется: мне чудилось, что я могу жить 

вечно, переживу море, землю и всех людей, -- обманчивое чувство, влекущее 

нас к радостям, к гибели, к любви, к тщетным усилиям -- к смерти. Торжество 

силы, пламя жизни в горсточке праха, пламя в сердце -- пламя, которое с 

каждым годом тускнеет, становится холоднее и гаснет, -- гаснет слишком рано, 

слишком рано, раньше, чем сама жизнь. 

Так я вижу Восток. Я видел сокровенные его уголки и заглянул в самую 

его душу, но теперь я вижу его всегда с маленькой шлюпки, вижу очертания 

высоких гор -- голубых и далеких утром, туманных в полдень, зубчатых и 

пурпурных на закате. Я ощущаю в своей руке весло, а перед моими глазами 

видение палящей синевы моря. И вижу бухту, широкую бухту, гладкую, как 

стекло, и полированную, как лед; она мерцает в темноте. Красный огонь горит 

вдали, на темной полосе суши, а ночь мягкая и теплая. Ноющими руками мы 

поднимали весла, и вдруг дыхание ветра -- дыхание слабое, теплое, 

пропитанное странным ароматом цветов и запахом леса, -- вырывается из тихой 

ночи -- первый вздох Востока, коснувшийся моего лица. Этого мне не забыть. 

Вздох неосязаемый и порабощающий, как чары, как шепот, сулящий таинственные 

наслаждения. 

Мы гребли эти последние одиннадцать часов. Гребли двое, а тот, чья 

очередь была отдыхать, сидел у румпеля. Мы увидели в этой бухте красный 

огонь и держали курс на него, догадываясь, что идем в какой-нибудь маленький 

приморский порт. Мы миновали два иностранных судна с высокой кормой, спящих 

на якоре, и, приблизившись к огоньку, теперь сильно потускневшему, ударились 

носом о выступ пристани. От усталости мы ничего не видели. Мои матросы 

побросали весла и, словно трупы, повалились с банок. Я привязал шлюпку к 

свае. Ласково журчал прибой. Берег был окутан душистым мраком; 

вырисовывались смутные массы -- быть может, колоссальные купы деревьев -- 

немые и фантастические тени. У подножия их мерцал -- полукругом -- берег 

слабым призрачным светом. Не видно было ни одного огонька, не слышно ни 

шороха, ни звука. Таинственный Восток раскинулся передо мной -- ароматный, 

как цветок, молчаливый, как смерть, темный, как могила. 

А я сидел несказанно усталый и ликовал, как победитель, бодрствующий и 

зачарованный, словно перед лицом глубокой роковой тайны. 

Плеск весел, равномерные удары, отражающиеся на поверхности воды и 


Страница 11 из 13:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10  [11]  12   13   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Полезные ссылки Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"