Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

- Меня будут скоро свободить с плену? - робко спрашивает Клавдюшка, которой начинает докучать бездельное сидение в потемках. 

- Потерпишь! - отвечаю я неумолимо. - Под давлением превосходных сил противника наши доблестные войска в полном порядке отступили на заранее приготовленные позиции. 

Это выражение я заимствовал из газет. Ежедневные сообщения с фронта пестрят красивыми и туманными словами, которые прикрывают разные военные неприятности, потери, поражения, бегство армий, и называется все это звучно и празднично: "Театр военных действий". 

На парадных картинках в "Ниве" франтоватые войска церемонно отбывают живописную войну. На крутых генеральских плечах разметались позолоченные папильотки эполет, и на мундирах дышат созвездия наград. На календарях, папиросных коробках, открытках, на бонбоньерках храбрый казак Кузьма Крючков бесконечно варьирует свой подвиг. Выпустив чуб из-под сбитой набекрень фуражки, он расправляется с разъездом, с эскадроном, с целой армией немцев... На гимназических молебнах провозглашают многая лета христолюбивому воинству. Мы, гимназисты, обвязанные трехцветными шарфами, продаем по улицам флажки союзников. В кружках, в тех самых, что остались от "белой ромашки", бренчат дарственные медяки. Мы с гордостью козыряем стройным офицерам. 

Мир полон войны. "Ах, громче, музыка, играй победу! Мы победили, и враг бежит, бежит, бежит..." Воззвания, манифесты... "На подлинном собственной рукой его императорского величества начертано: "Николай"... Война, большая, красивая, торжественная, занимает наши мысли, разговоры, сны и игры. Мы играем только в войну. 

 

...Перемирие кончилось. Мои войска бьются на подступах к прихожей. На поле брани неожиданно появляется нейтральная Аннушка и требует немедленного освобождения Клавдии из плена: ее ждет на кухне мать. 

Объявляется "чур, не игры", то есть перемирие. Мы бежим на кухню. Мать Клавдии, соседская кухарка, женщина с вечно набрякшим лицом, сидит за столом. Серый конверт лежит перед ной. Она здоровается с нами и осторожно берет письмо. 

- Клавдюшка, - говорит она, растерянно теребя конверт, - от Петруньки пришло. Попроси уж молодого человека устно прочесть. Как он там жив... Господи... 

Я вижу на конверте священный штамп "Из действующей армии". Я почтительно принимаю письмо из руки. Пропасть уважения и восторга скопилась в кончиках пальцев. Письмо оттуда! Письмо с войны!.. "Марш вперед, друзья, в поход, черные гусары!", "На подлинном собственной рукой его величества..." И я читаю вслух радостным голосом: 

- "... и еще, дорогая мама Евдокия Константиновна, спешу уведомить вас, что это письмо подписую не собственной рукой, как я будучи сильно раненный в бою, то мине ее в лазарете отрезали до локтя совсем на нет..." Потрясенный, я останавливаюсь... Клавдина мать истошно голосит, припадая сразу растрепавшейся головой к столу. 

Желая как-то утешить ее и себя тоже, ибо я чувствую, что репутация войны сильно подмочена близкой кровью, я нерешительно говорю: 

- Он, наверное, получит орден... серебряный... Будет георгиевский кавалер... 

Кажется, я сморозил основательную глупость?! 

 

 

ВИД НА ВОЙНУ ИЗ ОКНА 

 

В классе идет нудный урок алгебры. Учитель математики Карлыч болен. Его временно замещает скучнейший акцизный чиновник, скрывающийся от мобилизации, Самлыков Геннадий Алексеевич, прозванный нами Гнедой Алексев. 

На площади перед гимназией происходит ученье - строевые занятия солдат 214-го полка. В открытую форточку класса, путая алгебраические формулы, влетают песни и команда: 

- "Ах цумба, цумба, цумба, Мадрид и Лиссабон!.." 

- Равняйсь! Первой, второй... рассчитайсъ! 

- "Раскудря-кудря-кудря-ку... раскудрявая моя!" 

- Ать-два! Ать-два!.. Левой!.. Шаг равняй... 

- "Дружно, ребята, в поход собирайся!.." 

- Как стоишь, сатана? Равняйсь! Стой веселей!.. 

- Здра-жла! Ваш-дит-ство!.. 

- Вперед коли, назад коли, вперед прикладом бей! Бежи ще раз!.. Арш!.. 

- Ыра-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! 

Из широко разверстых ртов, из натруженных глоток лезет с хрипом, со слюной надсадное "ура". Штыки уходят в чучело. Соломенные жгуты кишками вылезают из распоротого мешочного чрева. 

- Кто это там в окно загляделся? Мартыненко, ну-ка, повторите, что я сейчас сказал. 

Огромный Мартыненко, по прозвищу Биндюг, отдирает глаза от окна и тяжело вскакивает. 

- Ну, что я сейчас объяснил? - пристает Гнедой Алексев. - Не слышал... в окно любовался... Ну, чему равняется квадрат суммы двух катетов? 

- Он... это... - бормочет Мартыненко и вдруг подмигивает: - Он равняется направо... Первый, второй, рассчитайся... Плюс ряды сдвоенные... 

Класс хохочет. 

- Я вам ставлю единицу, лодырь. Марш к стенке! 

- Слушаюсь! - рапортует Мартыненко и по-военному застывает у стенки. 

Классу совсем весело. Перья поют. 

- Мартыненко, убирайтесь вон из класса! - приказывает педагог. 

Мартыненко командует сам себе: 

- К церемониальному... равнение на кафедру... По коридору... арш! 

- Это что за шалопайство! - вскакивает преподаватель. - Я вас запишу в журнал! Будете сидеть после урока! 

- Чубарики-чубчики... - доносится в форточку. - Как стоишь, черт? Три часа под ружье... Чубарики-чубчик... 

 

 

ПЕРВОЕ ОРУДИЕ, ЧХИ! 

 

Бац!!! За доской выстрелила печка... Трррах!!! Та-та... Кто-то, зная ненависть Самлыкова к выстрелам, положил в голландку патроны. Учитель, бледнея, вскакивает. По классу ползет вонючий дым. Учитель бежит за доску. По дороге он наступает на невинный комочек бумаги. Класс замирает. Хлоп!!! Комочек с треском взрывается. Педагог отчаянно подпрыгивает. Едва другая его подошва коснулась пола, как под ней происходит новый взрыв. Класс, подавившись немым хохотом, сползает со скамеек под парты. Взбешенный учитель оборачивается к классу, но за партами ни души. Класс безлюден. Мы извиваемся, мы катаемся от хохота под скамейками. 

- Дрянь! - кричит в отчаянии учитель. - Всех запишу!!! 

И он осторожно, на цыпочках, ступает к кафедре. 

Подошвы его дымятся. Он достает с кафедры табакерку - надежное утешение в тяжелые минуты, но в табакерку, которую он перед уроком оставил на минуту на подоконнике в коридоре, нами уже давно всыпан порох и молотый перец. 


Страница 24 из 78:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23  [24]  25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Полезные ссылки Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"