Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

призывно-ожидательно рокотал заведенный мотор, и тогда Сапрыкин махнул 

рукой: 

- Поехали на Божедомку. Дом семь... 

Они осмотрели быстро маленький двухэтажный дом, вернулись назад, уже в 

МУР, на Петровку, 38, и там Жеглов так же стремительно выколотил из Кирпича 

адрес Верки Модистки... 

Без четверти девять Жеглов отправил Сапрыкина с конвоем и велел 

опергруппе загружаться в "фердинанд". 

- Поедем в Марьину рощу, к Верке Модистке, - сказал он коротко, и 

никому в голову даже не пришло возразить, что время позднее, что сегодня 

суббота, что все устали за неделю, как ломовые лошади, что всем хочется 

поесть и вытянуться на постели в блаженном бесчувствии часиков на 

восемь-девять. Или хотя бы на семь. 

Все расселись по своим привычным местам на скользких холодных 

скамейках автобуса, Жеглов с подножки осмотрел группу, как всегда проверяя, 

все ли в сборе, махнул рукой Копырину, тот щелкнул своим никелированным 

рычагом-костылем, и "фердинанд" с громом и скрежетом покатился. 

Жеглов сел рядом со мной на скамейку, и было непонятно, дремлет он или 

о чем-то своем раздумывает. 

Шесть-на-девять устроился с Пасюком и рассказывал ему, что точно 

знает: изобретатели открыли прибор, который выглядит вроде обычного 

радиоприемника, но в него вмонтирован экран - ма-а-ленький, вроде блюдца, 

но на этом экране можно увидеть передаваемое из "Урана" кино. Или концерт 

идет в Колонном зале, а на блюдце все видно. И даже, может быть, слышно. 

Пасюк мотал от удовольствия головой, приговаривал: 

- От бисова дытына! Ну и брешет! Як не слово - брехня! Ой, Хгрышка!.. 

И снова повторял с восторгом: 

- Ой брехун Хгрышка! Колы чемпионат такой зробят, так будешь ты брехун 

на всинький свит! 

Шесть-на-девять кипятился, доказывая ему, что все рассказанное - 

правда, а он сам, Пасюк то есть, невежественный человек, не способный 

понять технический прогресс. 

Жеглов спросил меня, медленно, как будто между прочим: 

- Ты чего молчишь? Устал? Или чем недоволен? 

Я поерзал, ответил уклончиво: 

- Да как тебе сказать... Сам не знаю... 

- А ты спроси себя - и узнаешь! 

Я помолчал мгновение, собрался с духом и тяжело, будто языком камни 

ворочал, сказал: 

- Недоволен я... Не к лицу нам... Как ты с Кирпичем... 

- Что-о? - безмерно удивился Жеглов. - Что ты сказал? 

- Я сказал... - окрепшим голосом произнес я, перешагнув первую, самую 

невыносимую ступень выдачи неприятной правды в глаза. - Я сказал, что мы, 

работники МУРа, не можем действовать шельмовскими методами! 

Жеглов так удивился, что даже не осерчал. Он озадаченно спросил: 

- Ты что, белены объелся? О чем ты говоришь? 

- Я говорю про кошелек, который ты засунул Кирпичу за пазуху. 

- А-а-а! - протянул Жеглов, и когда он заговорил, то удивился я, 

потому что в один миг горло Жегтова превратилось в изложницу, изливающую не 

слова, а искрящуюся от накала сталь: - Ты верно заметил, особенно если 

учесть твое право говорить от имени всех работников МУРа. Это ведь ты 

вместе с нами, работниками МУРа, вынимал из петли мать троих детей, которая 

повесилась оттого, что такой вот Кирпич украл все карточки и деньги. Это ты 

на обысках находил у них миллионы, когда весь народ надрывался для фронта. 

Это тебе они в спину стреляли по ночам на улицах! Это через тебя они 

вогнали нож прямо в сердце Векшину! 

Ну и я уже налился свинцово тяжелой злой кровью: 

- Я, между прочим, в это время не на продуктовой базе подъедался, а 

четыре года по окопам на передовой просидел, да по минным полям, да через 

проволочные заграждения!.. И стреляли в меня, и ножи совали - не хуже, чем 

в тебя! И, может, оперативной смекалки я начисто не имею, но хорошо знаю - 

у нас на фронте этому быстро учились, - что такое честь офицера! 

Ребята на задних скамейках притихли и прислушивались к нашему 

напряженному разговору. Жеглов вскочил и, балансируя на ходу в трясущемся и 

качающемся автобусе, резко наклонился ко мне: 

- А чем же это я, по-твоему, честь офицерскую замарал? Ты скажи 

ребятам - у меня от них секретов нет! 

- Ты не имел права совать ему кошелек за пазуху! 

- Так ведь не поздно, давай вернемся в семнадцатое, сделаем оба 

заявление, что кошелька он никакого не резал из сумки, а взял я его с пола 

и засунул ему за пазуху! Извинимся, вернее, я один извинюсь перед милым 

парнем Котей Сапрыкиным и отпустим его! 

- Да о чем речь - кошелек он украл! Я разве спорю? Но мы не можем 

унижаться до вранья - пускай оно формальное и, по существу, ничего не 

меняет! 

- Меняет! - заорал Жеглов. - Меняет! Потому что без моего вранья 

ворюга и рецидивист Кирпич сейчас сидел бы не в камере, а мы дрыхли бы по 

своим квартирам! Я наврал! Я наврал! Я засунул ему за пазуху кошель! Но я 

для кого это делаю? Для себя? Для брата? Для свата? Я для всего народа, я 

для справедливости человеческой работаю! Попускать вору - наполовину 

соучаствовать ему! И раз Кирпич вор - ему место в тюрьме, а каким способом 

я его туда загоню, людям безразлично! Им важно только, чтобы вор был в 

тюрьме, вот что их интересует. И если хочешь, давай остановим "фердинанд", 

выйдем и спросим у ста прохожих: что им симпатичнее - твоя правда или мое 

вранье? И тогда ты узнаешь, прав я был или нет... 

Глядя в сторону, я сказал: 

- А ты как думаешь, суд - он тоже от имени всех этих людей на улице? 

Или он от себя только работает? 

- У нас суд, между прочим, народным называется. И что ты хочешь 

сказать? 

- То, что он хоть от имени всех людей на улице действует, но засунутый 

за пазуху кошелек не принял бы. И Кирпича отпустил бы... 

- И это, по-твоему, правильно? 

Я думал долго, потом медленно сказал: 

- Наверное, правильно. Я так понимаю, что если закон разок под один 


Страница 48 из 135:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47  [48]  49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89   90   91   92   93   94   95   96   97   98   99   100   101   102   103   104   105   106   107   108   109   110   111   112   113   114   115   116   117   118   119   120   121   122   123   124   125   126   127   128   129   130   131   132   133   134   135   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Цитаты и афоризмы Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"