Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

Жеглов в мою сторону даже не высморкался. Нещадно скрипя блестящими 

сапогами, принялся ходить по кабинету из угла в угол, долго ходил, потом 

остановился у окна, снова долго там рассматривал что-то, ему одному 

интересное. Не поворачиваясь ко мне, сказал: 

- Жена Груздева, чтобы мужа выручить, под любой присягой покажет, что 

это ты пистолет подбросил. Или расскажет, о чем говорили отец Варлаам с 

Гришкой-самозванцем в корчме на литовской границе. Квартирохозяйку тоже 

можно заинтересовать. Или запугать. Это не свидетели. 

Опять вся моя работа к чертовой бабушке! Беготня, все волнения мои - 

коту под хвост. Я аж задохнулся от злости, но спросил все-таки негромко: 

- А кто же свидетели? 

По-прежнему глядя в окно, Жеглов кинул: 

- Фокс. Вот единственный и неповторимый свидетель. Для всех, как 

говорится, времен и народов. Возьмем его, тогда... 

Чуть не плача от возмущения, я заорал: 

- Но ты же сам знаешь, Груздев не виноват! Что же ему, за бандита 

этого париться?! У него, может, каждый день в тюрьме десять лет жизни 

отымает! 

Жеглов наконец повернулся, но глядел он куда-то вбок, и голос у него 

был злой, холодный: 

- Ты лишние сопли не разводи, Шарапов. Здесь МУР, понял? МУР, а не 

институт благородных девиц! Убита женщина, наш советский человек, и убийца 

не может разгуливать на свободе, он должен сидеть в тюрьме... 

- Но ведь Груздев... 

- Будет сидеть, я тебе сказал. А коли окажется, что это Фокса работа, 

тогда выпустим, и все дела. И больше об этом - хватит, старший лейтенант 

Шарапов. За дело несу персональную ответственность я, извольте соблюдать 

субординацию!.. 

Замолчал он, и мне как будто говорить нечего стало, хотя и вертелось у 

меня на языке, что Жеглов - это еще не МУР, что во всем этом нет логики и 

нет справедливости, но как-то заклинил он меня своим окриком: ведь я 

как-никак военная косточка и пререкаться с начальством в молодые еще годы 

отучен... В репродукторе голос певца старательно, с коленцами выводил: "В 

моем письме упрека нет, я вас по-прежнему люблю-ю-ю..." Только он и звучал 

в нехорошей тишине между нами, двумя довольно упрямыми мужиками, приятелями 

можно сказать... 

В пепельнице лежали и дымили обе наши "нордины", и случайно залетевший 

сквозь окно лучик солнца пересекали две струйки дыма - одна ярко-голубая, 

плотная, другая светлая, почти прозрачная, - и я подумал: как странно, у 

двух одинаковых папирос дым совсем разный, вот один, голубой, выстлался 

понизу, вдоль стола, а другой, белый, тянется вверх. Я посмотрел на 

Жеглова, он снова отвернулся к окну, загораживая весь проем широкой спиной, 

а я думал о его шуточках, о всей его умелости, лихости и замечательном 

твердом характере. "Железный парень наш Жеглов", - сказал однажды о нем 

Коля Тараскин, и это было, конечно, правильно... 

 

В девять часов утра конвой доставил Ручечника к нам в кабинет. Камера 

никому, видать, не в пользу - за эти дни он сильно сдал: пожелтело лицо, 

редкая жесткая щетина прибавила добрых два десятка лет, крупная тяжелая 

челюсть, придававшая ему мужественное выражение, как-то неуловимо 

вытянулась, стала просто длинное, старческое, глаза запали и недобро 

поблескивали из глубоких глазниц. Я усадил его на стул в углу кабинета, и 

он уставился на свои пижонские штиблеты, которые из-за вынутых шнурков 

сразу приобрели какой-то жалкий, нищенский вид. Жеглов разгуливал по 

кабинету, напевая под нос: "Первым делом, первым делом самолеты", я сидел 

за своим столом, глядя на Ручечника, и длилась эта пауза довольно долго, 

как в театре, пока он, хрипло прокашлявшись, не сказал: 

- Чего притащили, начальники? Покимарить вдосталь и то не дадут... 

На что Жеглов быстро отозвался: 

- Не лги, не лги, Петр Ручников, тебе спать сейчас совсем не хочется, 

бессонница у тебя сейчас! 

Ручечник спорить не стал, он уныло смотрел куда-то в стену за спиной 

Жеглова, взгляд был у него грустный и сосредоточенный. Потом без видимой 

причины повеселел, попросил у Жеглова чинарик, и тот, лихо оторвав зубами 

конец папиросы, протянул ее вору: 

- На, пользуйся моей добротой... - И, подождав, пока Ручечник сделал 

несколько жадных затяжек, осведомился: - Не надоело бока давить в нашем 

заведении? 

- Ох надоело, начальник! - искренне сказал Ручечник. - Можно сказать, 

от одной скуки тут околеешь. Сидит со мною хмырь какой-то залетный - 

деревня, одно слово, ни в очко, ни в буру не может... 

- А на воле благода-ать... - соблазнял Жеглов. - По нынешнему времени 

ты бы уже огрел бутылочку, поехал бы на бегах рискнул... 

Ручечник аж всхлипнул огорченно от таких замечательных, но - увы! - 

недоступных возможностей: 

- Чего толковать, на воле жизнь куда красивше, чем в седьмой камере, 

да куда денешься? - Он с хрустом потянулся, широко зевнул:- О-ох, тошно 

мне, граждане начальники, отпустили бы мальчишечку... 

- И отпустим, - с готовностью и вполне серьезно сказал Жеглов. - Ты 

мне Фокса, я тебе волю. Мое слово - закон, у любого вора спроси! 

- Точно. Ты мне волю, а Фокс? - Ручечник опустил голову и говорил тоже 

серьезно: - Он ведь меня погубит. Фокс - человек окаянный. На первом же 

толковище не он, так дружки его меня по стене размажут, ась? 

Он поднял голову, смерил Жеглова глазами, и ничего в его лице не 

осталось дурашливого, что было еще минуту назад, а видны были только испуг 

да тоска по свободе, такой близкой и такой невозможной. 

- Не так страшен черт, как его малюют, - построил улыбку Жеглов. - Мы 

ведь его все равно возьмем... 

- Только не через меня, только не через меня, - быстро забормотал 

Ручечник. - Мне главное, чтобы совесть чиста, я тогда на любом толковище 

отзовусь... 

Глеб пожевал губами, лицо его стало суровым. 

- Ты Фокса боишься... - сказал он не спеша. - Напрасно... Тебе пока 


Страница 100 из 135:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89   90   91   92   93   94   95   96   97   98   99  [100]  101   102   103   104   105   106   107   108   109   110   111   112   113   114   115   116   117   118   119   120   121   122   123   124   125   126   127   128   129   130   131   132   133   134   135   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Полезные ссылки Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"