- Альбатросы всегда приносят с собой плохую погоду. - Первый раз слышу, чтобы циклон называли плохой погодой, - заметил Лесли. 

- Но ведь несчастье приносят павлины, милый. Я все время тебе об этом толкую, - жалобно сказала мама. - Я это хорошо знаю, потому что у одной моей тетки в доме были павлиньи перья, и у них умерла кухарка. 

- Дорогая мама, всему миру известно, что альбатрос предвещает несчастье. Даже закаленные морские волки бледнеют и теряют сознание при виде альбатроса. Поверьте, что в одну прекрасную ночь у нас в трубе засияют огни святого Эльма. Не успеем мы опомниться, как огромная приливная волна потопит нас прямо в постелях. 

- Ты говорил, что это будет циклон, - напомнила Марго. - Циклон и приливная волна, - сказал Ларри. - И, может быть, еще землетрясение, а также извержение двух-трех вулканов. Держать эту птицу - значит искушать Провидение. - Где ты ее все-таки раздобыл? - спросил меня Лесли. Я рассказал о своей встрече с Кости (ни словом не поминая морских змей, так как Лесли змей ненавидел) и о том, как он отдал мне птицу. 

- Ни один человек в здравом уме, - сказал Ларри, - не стал бы делать таких подарков. Интересно, кто же это был? - Арестант, - ответил я, не задумываясь. - Арестант? - дрожащим голосом спросила мама. - Что ты этим хочешь сказать? 

Я объяснил, что Кости разрешают приезжать домой на выходные дни, так как на острове Видо ему доверяют, и добавил, что завтра утром я собираюсь ехать с ним на рыбную ловлю. 

- Не знаю, стоит ли это делать, милый, - неуверенно сказала мама.-Мне не хочется, чтобы ты ездил с заключенными. Мы же не знаем, что он сделал. 

Я заявил с горячностью, что очень хорошо это знаю. Он убил свою жену. 

- Убийца? - произнесла ошеломленная мама. - Но как же он расхаживает тут на свободе? Почему его не повесили? 

- Смертная казнь здесь существует только для бандитов, - объяснил Лесли.-Вы можете получить три года за убийство и пять лет, если будете глушить рыбу динамитом. 

- Просто смешно, - возмутилась мама. - Я еще не слыхала ничего подобного. 

- Мне кажется, это свидетельствует о тонком восприятии важности сущего, - заметил Ларри. - Мальки важнее женщин. 

- Как бы там ни было, я не отпущу тебя с убийцей, - сказала мама. - Он может перерезать тебе горло или сделать еще что-нибудь. 

Целый час мне пришлось спорить и упрашивать маму. Наконец она согласилась отпустить меня с Кости при условии, что сначала Лесли пойдет взглянуть на него. Таким образом, на следующее утро я все же отправился с Кости в море, а когда мы возвратились, наловив Алеко рыбы на дня два, я пригласил своего нового знакомого к нам в дом, чтобы мама могла составить о нем собственное мнение. 

Обычно при большом умственном напряжении маме удавалось припомнить два-три греческих слова. Такой скудный словарный запас и в лучшие времена лишал ее возможности вести вольные беседы, а теперь, когда ей предстояло пройти через тяжкое испытание и поговорить с убийцей, все греческие слова, какие она знала, вылетели у нее из головы в одну минуту. Так что, пока мы сидели на веранде, она могла только беспомощно улыбаться, в то время как Кости в своей выцветшей рубашке и потертых штанах пил пиво, а я переводил его разговор. 

- Он кажется таким славным, - сказала мама, когда Кости ушел. - И ничуть не похож на убийцу. 

- А как, по-твоему, выглядит убийца? - спросил Ларри. - Ты что думаешь, он с заячьей губой или косолапый и держит в руках бутылку с ядом? 

- Не говори глупостей, милый. Конечно, я так не думаю. Но мне казалось, что он должен выглядеть... как бы это сказать, более кровожадным. 

- Не надо судить о человеке по внешности, - заметил Ларри. - Значение имеют только поступки. Я мог бы сразу определить, что это убийца. 

- Каким образом, милый? - заинтересовалась мама. - Очень просто, - со вздохом ответил Ларри. - Только убийце могла прийти в голову мысль отдать Джерри этого альбатроса. 

18. Представление со зверями 

Весь дом был охвачен кипучей деятельностью. У кухонной двери без конца толпились деревенские жители с корзинками снеди и связками клохчущих кур. Два, а то и три раза в день к дому подъезжал Спиро на своем автомобиле, доверху набитом ящиками вина, стульями, легкими разборными столами и другими предметами. Охваченные волнением Сороки носились из конца в конец по клетке, просовывали головы сквозь прутья и громкими хриплыми голосами комментировали события. На полу в столовой в окружении больших листов оберточной бумаги лежала Марго и рисовала на них мелками крупные, яркие фрески; в гостиной Лесли, окруженный горой мебели, математическим способом пытался определить, сколько столов и стульев может вместить дом, оставаясь пригодным для жилья; на кухне мама (с двумя помогавшими ей крикливыми девушками) двигалась в атмосфере, какая бывает внутри вулкана, окутанная клубами пара, искрами огня, тихим кипением и пыхтением кастрюлек; мы с собаками слонялись из комнаты в комнату, помогали, где могли, давали советы и вообще старались быть полезными, наверху, у себя в спальне, безмятежно спал Ларри. Семья готовилась к большому приему гостей. 

Как всегда, устроить этот вечер мы решили совсем неожиданно и без всякой на то причины, просто нам так захотелось. Преисполненные любовью к ближнему, мы решили пригласить всех, о ком только могли вспомнить, даже тех, кого терпеть не могли. Все с жаром принялись за подготовку. Поскольку было начало сентября, вечер решили назвать рождественским, а чтобы вся затея не оказалась слишком мимолетной, гостей мы пригласили к ленчу, к чаю и к обеду. Это означало, что еды надо было наготовить целые горы, поэтому мама (вооруженная кипой замусоленных кулинарных книг) скрылась на кухне и оставалась там много часов подряд. Когда она наконец вышла оттуда в запотевших очках, с нею было почти невозможно говорить о чем-нибудь, не имевшем отношения к еде. 

Как и обычно в тех редких случаях, когда все в семье были единодушны в своем желании принимать гостей, за подготовку взялись задолго до срока и с таким рвением, что ко дню празднества все уже падали от усталости и становились злые, как черти. Нет нужды объяснять, что наши вечера никогда не проходили так, как были задуманы. Сколько бы мы ни старались, всегда в последнюю минуту какое-нибудь непредвиденное событие переводило все на другие рельсы и наш тщательно разработанный проект шел под откос. За много лет мы к этому уже привыкли - себе во спасение, иначе наш рождественский вечер с самого начала был бы обречен на провал, так как им почти полностью завладели звери. А ведь все началось с безобидных золотых рыбок.