На сей раз Алеко показал мне недвусмысленно, что не желает уходить отсюда. Не успел я опомниться, как он выбросил вперед голову и сильно долбанул клювом по протянутой руке. Будто кто тюкнул меня ледорубом. Мне было ужасно больно, из глубокой раны хлестала кровь. А у Алеко был такой наглый, самодовольный вид, что я потерял всякое терпение. Схватив сачок для бабочек, я ловко сбил птицу с ног и закрутил в складках сачка. Прежде чем Алеко успел опомниться от потрясения, я прыгнул на него, ухватился за клюв рукой, обернул его несколько раз носовым платком и крепко завязал веревочкой. Потом снял рубашку и прикрутил ему крылья к телу, чтоб он ими не хлопал. Алеко лежал, точно связанная для продажи курица, сверлил меня глазами, кричал заглушенным голосом от ярости. Я молча собрал снаряжение, схватил Алеко под мышку и зашагал домой. Получив такую птицу, я не собирался терять ее теперь из-за всяких глупостей, не дойдя даже до дому. Всю дорогу Алеко ни на минуту не прекращал своих безумных заглушенных платком криков, так что к концу пути я уже порядком на него разозлился. 

Протиснувшись в гостиную, я опустил Алеко на пол и под его непрерывный хриплый аккомпанемент принялся разматывать рубашку. На шум из кухни прибежали мама и Марго. Алеко стоял посреди комнаты со все еще завязанным клювом и неистово орал. - Что это такое? - спросила мама, стараясь отдышаться. - Какая огромная птица! - воскликнула Марго. - Это что, орел? 

Меня всегда раздражал недостаток орнитологических знаний у моих родных. Еле сдерживаясь, я разъяснил им, что это не орел, а чайка - чайка морская, потом рассказал, как я ее приобрел. 

- Но подумай, милый, чем же мы ее будем кормить? - спросила мама. - Они что, питаются рыбой? 

Алеко, сказал я, не теряя оптимизма, может есть все что угодно. Мне хотелось снять платок с его клюва, но он не давался, думая, верно, что я собираюсь его вздуть, и сердито заорал сквозь платок. Этот новый взрыв ярости заставил Ларри и Лесли выскочить из своих комнат. 

- Кто это тут, черт побери, завел волынку? - спросил Ларри, врываясь в гостиную. 

Алеко на миг остановился, окинул вновь прибывшего холодным взглядом и, сделав о нем свое заключение, громко и презрительно крикнул. 

- Господи! - сказал Ларри и поспешно отступил назад, наткнувшись на Лесли. - Что это за штука? 

- Джерри принес новую птицу, - сказала Марго. - Правда, свирепая? 

- Эта чайка, - сказал Лесли, выглядывая из-за ларриного плеча. - Во сильна! 

- Ерунда, - сказал Ларри. - Это альбатрос. 

- Нет, чайка. 

- Что за глупости! Разве чайки бывают таких размеров? Говорю вам, это очень большой альбатрос. 

Алеко сделал несколько шагов в сторону Ларри и опять крикнул на него. 

- Позови его к себе, - скомандовал мне Ларри. - Не спускай с этого черта глаз, не то он нападет на меня. - Стой спокойно, он тебя не тронет, - посоветовал Лесли. - Хорошо тебе говорить, когда ты стоишь сзади. Сейчас же поймай эту птицу, Джерри, пока она меня не искалечила. - Не кричи так, милый. Ты ее пугаешь. Мне удалось незаметно подползти и схватить Алеко сзади, потом под его оглушительные протесты снять ему с клюва платок. Когда я снова отпустил его, он весь затрясся от возмущения и два или три раза щелкнул клювом, прямо как хлыстом. 

- Вы только послушайте! - воскликнул Ларри. - Зубами скрежещет! 

- У них нет зубов, - сказал Лесли. 

- Ну ладно, скрежещет еще чем-то. Надеюсь, мама, ты не позволишь держать его в доме? Сразу видно, что это опасный зверь, посмотрите только на его глаза. К тому же он приносит несчастье. 

- Откуда ты это взял? - спросила мама, знавшая толк в приметах. 

- Это всем известно. Если держать в доме даже одни его перья, то и тогда все поумирают от чумы или сойдут с ума или что-то такое с ними случится. 

- Так это же относится к павлинам, милый. - Нет, к альбатросам. Все это знают. - Нет, милый, несчастье приносят павлины. - Ну, как бы там ни было, а держать эту птицу в доме нельзя. Это же чистое безумие. Нам всем придется спать с арбалетом под подушкой. 

- Право же, Ларри, ты все очень усложняешь, - сказала мама. - Мне кажется, что она совсем ручная. 

- Вы дождетесь, что в одно прекрасное утро все проснутся с выклеванными глазами. 

- Какую чепуху ты городишь, милый. Птица выглядит совсем безобидной. 

В этот момент Додо, которой всегда требовалось некоторое время, чтобы угнаться за быстро проходящими событиями, впервые заметила Алеко. Тяжело отдуваясь и выпучив глаза от любопытства, она приковыляла к нему и начала обнюхивать. Клюв Алеко мелькнул у самой головы Додо, и, если б она в этот миг не обернулась на мой отчаянный вопль, ее нос был бы начисто срезан, а так скользящий удар пришелся лишь по боковой части головы. Додо до того удивилась, что нога ее сразу выскочила из сустава. Запрокинув голову, она пронзительно завизжала. Алеко, как видно, решил, что его приглашают потягаться голосами. Он старался перекричать Додо и хлопал крыльями с такой силой, что погасил одну из ламп. 

- Ну вот, - ликовал Ларри. - Что я вам говорил? Не успел пробыть в доме и пяти минут, как убил собаку. 

Марго и мама успокаивали Додо, вправляя ей ногу, а Алеко с интересом наблюдал за этой процедурой. Он громко щелкал клювом, как бы удивляясь хрупкости собачьего племени, потом щедро разукрасил пол и с важностью помахал хвостом, будто сделал что-нибудь умное. 

- Как мило! - сказал Ларри. - Теперь мы еще должны ходить по дому чуть ли не по пояс в гуано. 

- Не лучше ли вынести его на улицу, милый? - посоветовала мама. - Где ты его собираешься держать? 

Я сказал, что хочу разгородить клетку Сорок и держать Алеко там. Маме это понравилось. А пока я привязал его на веранде, извещая всех по очереди о его временном местопребывании. 

- Ну вот что, - сказал Ларри, когда мы сели обедать, - если на дом обрушится циклон, прошу меня не винить. Я вас предупредил. Большего я сделать не в силах. - Почему циклон, милый?