Существовало определенное время года, когда озеро выглядело особенно великолепным. Это была пора цветения лилий. Плавные изгибы дюны между озером и морем были единственным местом на острове, где росли эти песчаные лилии, необычные, зарытые в песок корявые луковицы, выпускавшие раз в год пучок толстых зеленых листьев и белых цветов, так что вся дюна превращалась в сверкающий белизной глетчер. Впечатление было незабываемое, и мы всегда ездили на озеро в эту пору. 

Вскоре после появления у Додо щенка Теодор сообщил нам, что время цветения лилий на носу и надо готовиться к поездке на Анти-ниотиссу. Необходимость взять с собой на озеро кормящую мать значительно осложняло дело. 

- На этот раз нам придется ехать на лодке, - сказала мама, не отводя глаз от своего очень сложного ажурного вязанья. - Но на лодке будет вдвое дольше, - сказал Ларри. - Мы не можем ехать на автомобиле, милый. Додо укачает, да и места там для всех не хватит. 

- Ты что, собираешься брать с собой это животное? - в ужасе спросил Ларри. 

- Но я должна ее взять, милый... две накидываем, одну спускаем... я не могу оставить ее дома... три накидываем... ты ведь знаешь, какая она. 

- Ну тогда найми для нее специальный автомобиль. Я ни за что не стану разъезжать в таком виде по острову. Еще подумают, что я ограбил собачий приют в Баттерси. 

- Ей нельзя ехать в автомобиле. Об этом я тебе и толкую. Ты же знаешь, что ее укачивает... А теперь посиди минутку спокойно, милый, мне надо посчитать. - Это же смешно...- начал злиться Ларри. - Семнадцать, восемнадцать, девятнадцать, двадцать, - громко считала мама. 

- Это же смешно ехать кружным путем только потому, что Додо укачивает в автомобиле. 

- Ну вот! - рассердилась мама. - Ты сбил меня со счета. Прошу тебя, не говори со мной, когда я вяжу. 

- Откуда ты знаешь, что ее не укачает в лодке? - поинтересовался Лесли. 

- Те, кого укачивает в автомобиле, никогда не страдают от морской болезни, - объяснила мама. 

- Что-то я этому не верю, - сказал Ларри. - Все это бабьи сказки. Правда ведь, Теодор? 

- Не могу сказать, - рассудительно ответил Теодор. - Я слыхал об этом и раньше, но есть ли тут... гм... понимаете ли... доля истины, не знаю. Могу только сказать, что меня до сих пор в машине не укачивало. 

Ларри посмотрел на него в замешательстве. - Ну и что это доказывает? 

- недоумевал он. - Меня всегда укачивает в лодке,-просто объяснил Теодор. 

- Это же прямо замечательно! - сказал Ларри. - Если мы поедем в автомобиле, укачает Додо, если в лодке - то же самое случится с Теодором. Вот и выбирайте. 

- Я не знала, что вы подвержены морской болезни, Теодор, - заметила мама. 

- Да, к сожалению, подвержен. Это очень досадно. - Ну, при такой погоде море будет совсем спокойное, - сказала Марго. - Вас наверняка не укачает. 

- К сожалению, - ответил Теодор, поднимаясь на носках, - погода не имеет никакого значения. Меня начинает мутить при малейшем движении. Даже несколько раз в кино, когда на экране показывали корабли в бурном море, мне пришлось... гм... пришлось покинуть зал. 

- Проще всего разделиться, - предложил Лесли. - Половина добирается на лодке, другая половина - на автомобиле. 

- Замечательная мысль! - воскликнула мама. - Это решает дело. 

Но все это вовсе не решало дела, потому что дорога к озеру Антиниотисса оказалась отрезанной из-за небольшого обвала, и добраться туда на автомобиле было невозможно. Приходилось ехать по морю или совсем отказаться от поездки. 

Теплой, росистой зорькой, предвещавшей ясный безветренный день и спокойное море, мы отправились в путь. Чтобы разместить всю нашу семью, собак, Спиро, Софию, пришлось снарядить не только "Морскую корову", но и "Бутла". "Морская корова" должна была тащить пузатого "Бутла" за собой на буксире, что заметно снижало ее скорость, но иного выхода не было. По предложению Ларри на "Бутле" разместились собаки, София, мама и Теодор, все остальные должны были ехать на "Морской корове". К сожалению, Ларри не принял в расчет одного очень важного обстоятельства: кильватерную струю от хода "Морской коровы". Волна вздымалась от ее кормы стеклянной голубой стеной и достигала максимальной высоты как раз в тот момент, когда она касалась широкой груди "Бутла", подбрасывала его в воздух и снова швыряла вниз. Мы довольно долго не замечали действия этой волны, так как шум мотора заглушал мамины отчаянные крики о помощи. Когда же наконец мотор был остановлен и к нам подскочил "Бутл", мы увидели, что укачало не только Теодора и Додо, но и всех остальных, включая даже такого испытанного и закаленного моряка, как Роджер. Пришлось забрать всех на "Морскую корову" и положить там рядком. Спиро, Ларри, Марго и я заняли их место на "Бутле". Когда мы подходили к Антиниотиссе, все стали чувствовать себя лучше, за исключением Теодора, который все еще старался держаться поближе к борту лодки, безучастно глядел на свои башмаки и односложно отвечал на все вопросы. 

Мы обогнули последний мыс, сложенный из волнистых пластов золотых и красных пород, похожих на кипы окаменевших гигантских газет или на порыжевшие, покрытые плесенью остатки библиотеки колосса, и обе лодки направились в широкий голубой залив у входа в озеро. За полосой жемчужно-белого песка поднималась большая покрытая лилиями дюна. Тысячи сверкающих на солнце цветов, словно белые граммофончики, поднимали к нему свои раструбы, испуская вместо музыки тяжелый, пряный запах - очищенный аромат лета, теплое благоухание, заставлявшее вас все время глубоко вдыхать воздух и задерживать его в груди. Последний короткий треск мотора раскатился среди скал, и обе лодки почти бесшумно заскользили к берегу, откуда нам навстречу плыл над водой запах лилий.