- Извини, пожалуйста, - говорил он. - Мне надо отлучиться на минутку к маме. 

Сначала это меня очень удивляло, так как я считал Кралевского слишком старым и не ожидал, что у него может быть жива мать. Поразмыслив как следует, я пришел к выводу, что это просто вежливый предлог для того, чтобы выйти в туалет. Я отлично понимал, что не все люди могут говорить об этом с такой легкостью, как у нас в семье. И вот как-то утром я съел за завтраком слишком много мушмулы, она дала о себе знать в середине урока истории. Поскольку Кралевский был так щепетилен в этом вопросе, я решил выразить свою просьбу вежливо, воспользовавшись его собственной манерой выражаться. Твердо поглядев ему в глаза, я объявил, что хотел бы повидать его маму. 

- Мою маму? - поразился он. - Повидать мою маму? Сейчас? 

Я не мог понять, что его так удивляет, и просто кивнул. - Хорошо, - сказал он неуверенно. - Конечно, она будет рада тебя видеть, но я все-таки пойду узнаю, удобно ли это теперь. 

Он вышел из комнаты, все еще как бы недоумевая, и через пять минут вернулся снова. 

- Мама будет рада повидать тебя, - объявил он, - только просит извинить ее за то, что она немного не в порядке. 

Я сказал, что ни чуточки не возражаю, если его мама будет не совсем в порядке, с нашей это тоже иногда случается. 

- А... э... да, да, я так и думал, - пробормотал он и поглядел на меня с беспокойством. 

Кралевский провел меня по коридору, открыл дверь и, к моему совершенному изумлению, впустил в большую темную спальню. Это был настоящий цветник. Повсюду стояли вазы, кувшины, горшки со множеством красивых цветов, сиявших в полутьме комнаты, словно драгоценные камни на стенах пещеры. С одной стороны стояла огромная кровать, и на ней среди груды подушек виднелась маленькая, почти детская фигурка. Когда мы подошли поближе, я подумал, что женщина эта очень старая, так как ее тонкое, болезненное лицо было покрыто густой сеткой морщин, избороздивших ее мягкую, бархатистую, словно молоденький гриб, кожу. Но больше всего поражали в ней волосы, густым каскадом спадавшие ей на плечи. Они занимали полкровати и были самого изумительного темно-рыжего цвета, какой только можно себе вообразить. Волосы сверкали и искрились, будто от огня, напоминая мне осенние листья или блестящую зимнюю шкурку лисицы. 

- Мама, - тихо окликнул ее Кралевский, проходя через комнату и садясь на стул у кровати.-Мама, Джерри к тебе пришел. 

Миниатюрная женщина подняла прозрачные, бледные веки и посмотрела на меня большими карими глазами, ясными и умными, как у птицы. Из глубины золотых волос она подняла тонкую, красивую руку в кольцах и с озорной улыбкой протянула ее мне. 

- Я очень рада, что тебе захотелось повидать меня, - сказала она тихим, хрипловатым голосом. - В наше время люди моего возраста многим кажутся скучными. 

Я пробормотал что-то в смущении, а она посмотрела на меня ясными глазами, засмеялась грустным, мелодичным смехом и постучала рукой по кровати. 

- Садись, - пригласила она. - Садись, пожалуйста, и поговорим немного. 

Осторожно взяв в руки волосы, я отодвинул их в сторону, чтоб можно было сесть. Волосы были мягкие, шелковистые и тяжелые, они струились у меня между пальцами огненной волной. 

Кралевский улыбнулся и взял в руки прядь волос, слегка покрутив их, чтоб они засверкали. 

- Теперь это у меня единственная гордость, - сказала женщина. - Все что осталось от моей красоты. 

Она посмотрела на свои волосы, как будто это было что-то постороннее, не имевшее с нею ничего общего, и нежно погладила их. - Это удивительно, - сказала она. - Очень удивительно, но, знаешь, я думаю, что красивые вещи влюбляются сами в себя, как Нарцисс. И когда это происходит, они начинают жить самостоятельно, без всякой поддержки. Они так погружаются в собственную красоту, что живут только ради нее, держатся сами собой, так сказать. И чем прекраснее они становятся, тем сильнее. Получается замкнутый круг. Вот так и с моими волосами. Они живут самостоятельно, растут сами по себе, и то, что мое тело дряхлеет, нисколько не действует на них. Когда я умру, они заполнят почти весь мой гроб и, наверно, будут еще долго расти. 

- Ну полно, полно, мама, не надо так говорить, - мягко пожурил ее Кралевский.-Мне не нравятся эти болезненные мысли. 

Повернув голову, она ласково посмотрела на него и тихо засмеялась. 

- Вовсе они не болезненные, Джон, - сказала она. - Просто у меня такая теория. И подумай, какой это будет прекрасный саван. 

Она посмотрела на свои волосы со счастливой улыбкой. В это время у Кралевского громко зазвонили часы. Он встрепенулся, вынул их из кармашка и остановил. 

- Бог ты мой! - вскочил он с места. - Из тех яиц, наверно, уже вылупились птенцы. Ты меня извинишь, мама? Я на минутку, обязательно надо посмотреть. 

- Беги, беги,-сказала она.-Мы с Джерри тут поговорим, пока ты не вернешься. 

- Вот то, что надо! - воскликнул Кралевский и быстро пошел к двери, пробираясь, словно крот, сквозь радугу цветов. Когда дверь за ним со вздохом затворилась, миссис Кралевская повернула ко мне лицо и слегка улыбнулась. 

- Говорят, - начала она, - говорят, что, когда человек становится старым, как я, в его теле все замедляется. Нет, я этому не верю. Это не так. У меня есть своя теория. Не в человеке все замедляется, а жизнь для него замедляется. Ты меня понимаешь? Все становится как бы затянутым, а когда все движется медленнее, заметить можно гораздо больше. Вам все видно! Все необыкновенное, что происходит вокруг вас, о чем вы даже и не подозревали прежде. Какое чудесное переживание, просто чудесное. Она удовлетворенно вздохнула и обвела комнату взглядом. - Возьмем хотя бы цветы, - сказала она, показывая на букеты, наполнявшие комнату. - Ты когда-нибудь слышал, как цветы разговаривают? 

Я в удивлении покачал головой. Говорящие цветы были для меня совершенной новостью. 

- Можешь мне поверить, они в самом деле разговаривают. Ведут между собой длинные беседы... во всяком случае, я считаю это беседами, а о чем они говорят, мне, конечно, не понятно. Когда тебе будет столько лет, сколько мне, возможно, и ты сумеешь их услышать, если, конечно, останешься восприимчив к таким вещам. Большинство людей считает, что, когда человек стареет, он уже ничему не удивляется, ничему не верит и поэтому лучше воспринимает мысли. Глупости это! У всех старых людей, кого я знаю, мозги с отроческих лет закрылись, как серые устрицы. Она внимательно посмотрела на меня.