- Она пишет, что врачи не оставляют ей много надежд, - сообщила мама. 

- Они не оставляют ей никаких надежд вот уже сорок лет, а она до сих пор здорова как бык, - заметил Ларри. 

- Она пишет, что ее всегда несколько удивляло наше бегство в Грецию, но у них там сейчас плохая зима, и она думает, что, быть может, мы вполне разумно выбрали такой благословенный климат. - Благословенный! Слова-то какие! - О господи!.. Ох, нет... Боже мой! - Что такое? 

- Она пишет, что собирается приехать к нам... врачи рекомендуют ей теплый климат! 

- Нет, я отказываюсь! Такого я не вынесу, - закричал Ларри, вскакивая со стула. - Мы все по горло сыты деснами Лугареции, не хватает еще тетки Гермионы, которая будет умирать тут каждую минуту. 

- Ты должна от нее отделаться, мама... Скажи, что у нас нет места. 

- Но это невозможно, милая. Я писала ей в последнем письме, какой у нас большой дом. 

- Может, она уже забыла, - с оптимизмом заметил Лесли. - Нет, не забыла. Она как раз упоминает об этом... Где же это?.. Ах, вот: "Поскольку вы можете теперь снимать такое просторное помещение, я уверена, дорогая Лу, что вы не откажете в уголке старой женщине, которой осталось так мало жить". Вот видите! Что же нам теперь делать? 

- Напиши ей, что тут свирепствует эпидемия оспы, и пошли фотографию с прыщами Марго, - предложил Ларри. 

- Не говори глупостей, милый. К тому же я писала ей, какое это здоровое место. 

- Это просто невыносимо, мама! - воскликнул Ларри, - Я так мечтал спокойно поработать летом, пригласив лишь самых близких друзей, а теперь нам грозит нашествие этой противной верблюдицы, пропахшей нафталином и распевающей церковные гимны в уборной. 

- Ты просто преувеличиваешь, милый, и я не понимаю, зачем тебе потребовалось приплетать уборную. Я никогда не слышала, чтобы она пела где-нибудь гимны. 

- Она поет их не переставая... тогда как остальные выстраиваются в очередь на площадке. 

- Ну, как бы там ни было, надо придумать предлог получше. Нельзя же писать, что мы не хотим ее принять из-за гимнов. - Да почему нельзя? 

- Оставь свои глупости, милый. Все-таки она наша родственница. 

- Ну и что из того? Неужели мы будем обхаживать эту старую ведьму только потому, что она наша родственница? Ведь по-настоящему ее надо привязать к столбу и сжечь. 

- Она этого не заслужила, - возразила мама без всякого энтузиазма. 

- Дорогая мама, из всех противных родственников, которые нас осаждают, она, конечно, самая отвратительная, и я просто не могу понять, как ты только с нею общаешься. 

- Надо же мне отвечать на ее письма, как ты думаешь? 

- Зачем? Просто пиши на них "Адресат выбыл" и отсылай обратно. 

- Я не могу этого сделать, милый. Они узнают мой почерк. К тому же письмо я уже распечатала. 

- Может быть, написать ей, что ты больна? - предложила Марго. 

- Да, да, мы напишем, что врачи оставили уже всякую надежду, - сказал Лесли. 

- Я напишу это письмо, - обрадовался Ларри. 

- Нет, не напишешь, - твердо заявила мама. - Если ты это сделаешь, она немедленно приедет ухаживать за мной. Ты же ее знаешь. 

- Ну скажи на милость, зачем ты поддерживаешь с ними связь? - в отчаянии спросил Ларри. - Что это тебе дает? Все они или ископаемые, или сумасшедшие. 

- Ну, этого уж ты не говори, - возмутилась мама. - Они вполне нормальные люди. 

- Вздор... Возьми хотя бы тетю Берту с ее невероятными кошками... Или дядю Патрика, который ходит почти раздетый и рассказывает совсем незнакомым людям, как он убивал китов перочинным ножиком. Все они какие-то придурки. 

- Конечно, они с причудами. Но ведь все они очень старые, в их возрасте это положено. И они вовсе не сумасшедшие, - объяснила мама и чистосердечно добавила: - Во всяком случае, не такие уж сумасшедшие, чтобы от них можно было избавиться. 

- Ну, вот что, - решительно сказал Ларри. - Если на нас готовится нашествие родственников, нам остается только одно. 

- Что именно? - спросила мама, с надеждой глядя поверх очков. 

- Переехать, конечно. 

- Переехать? Куда переехать? - недоуменно спросила мама. 

- Переехать в дом поменьше. Тогда ты сможешь написать всей этой публике, что у нас нет места. 

- Не будь дурачком, Ларри. Разве можно без конца переезжать? Мы и так переехали сюда, чтобы справиться с твоими друзьями. 

- Ну, а теперь мы переедем, чтобы справиться с родственниками. 

- Но мы не можем носиться по всему острову... люди подумают, что мы ненормальные. 

- Они еще скорее так подумают, если сюда явится эта старая гарпия. Честное слово, мама, я просто не вынесу, если она приедет. Вот возьму тогда у Лесли ружье и пробью дырку в ее корсете. 

- Ларри! Прошу тебя, не говори таких вещей в присутствии Джерри. 

- Я просто предупреждаю тебя. 

Мама лихорадочно протирала свои очки. 

- Но ведь это...- вымолвила она наконец, - просто сумасбродство, менять вот так дома. 

- Никакого сумасбродства здесь нет. Вполне обоснованные действия. 

- Конечно, - согласился Лесли. - Это своего рода самозащита. 

- Будь благоразумна, мама, - сказала Марго. - В конце концов перемена 

- хорошо, а две лучше. 

И вот, подхватив эту новую пословицу, мы стали переезжать. 

13. Белоснежный дом 

Наш новый, белый как снег дом с широкой, густо заплетенной виноградом верандой стоял на верху холма среди оливковых деревьев. Перед домом был маленький, размером чуть ли не с носовой платок, садик, аккуратно огороженный и сплошь заросший дикими цветами. Весь садик покрывала своей густой, плотной тенью огромная магнолия с темно-зеленой глянцевой листвой. От дома вниз по склону к проезжей дороге спускалась накатанная шинами колея, петлявшая среди оливковых рощ, виноградников и фруктовых садов. Дом нам понравился с первого взгляда, как только Спиро подвез нас к нему. Ветхий, но необычайно элегантный, он стоял среди пьяных олив и, пожалуй, напоминал щеголя восемнадцатого века, красующегося перед толпой поселянок. Для меня его очарование еще возросло, когда в одной из комнат была обнаружена летучая мышь. Она висела вниз головой на ставне и злобно попискивала. Я надеялся, что летучая мышь останется жить в доме, но она, как только мы там появились, решила, что место становится слишком людным, и мирно отбыла к какому-то стволу оливы. Меня огорчило такое решение, однако в то время я был занят другими делами и вскоре забыл о ней.