- Очень хорошо, милый, - сказала мама, когда Лесли описал сцену в четвертый раз. - Наверное, это очень трудно. - Не понимаю, почему, - отозвался Ларри. Лесли, который только что собрался рассказать обо всем еще раз, остановился и посмотрел на небо. 

- Ах, не понимаешь? - воинственно спросил он. - А что ты вообще в этом смыслишь? Ты с трех шагов не попадешь в ствол оливы, не то что в летящую птицу. 

- Мой дорогой мальчик, - сказал Ларри своим самым противным медовым голосом. - Я не принижаю твоих достоинств. Я просто не понимаю, почему считается трудновыполнимым то, что лично мне кажется делом совсем легким. 

- Легким? Если бы ты хоть когда-нибудь занимался охотой, ты бы не считал ее легким делом. 

- Не понимаю, зачем для этого нужно заниматься охотой. Мне кажется, тут просто надо не терять хладнокровия и получше целиться. 

- Какая чушь! - разозлился Лесс. - Тебе всегда кажется простым то, что делают другие. 

- Это наказание за многосторонность, - вздохнул Ларри. - Все оказывается до смешного простым, за что бы я ни взялся. Поэтому я и не понимаю, зачем столько шуметь из-за самого обыкновенного меткого выстрела. 

- До смешного простым, за что бы ты ни взялся? - скептически повторил Лесли. - Я еще ни разу не видел, чтобы ты когда-нибудь брался за то, что другим советуешь. 

- Гнусная клевета, - сказал уязвленный Ларри. - Я всегда готов доказать, что мои идеи верны. - Очень хорошо. Тогда посмотрим на твой дуплет. - Разумеется. Ты обеспечиваешь ружье и дичь, а я демонстрирую тебе, что для этого не требуется особых талантов. Тут нужен деятельный ум, способный все взвесить и решить задачу математически. 

- Отлично. Завтра мы идем на болото за бекасами, и ты сможешь пустить в ход свой деятельный ум. 

- Мне не доставит удовольствия избиение птиц, которые чахнут прямо с самого рождения, - сказал Ларри, - но поскольку задета моя честь, придется принести их в жертву. - Если ты убьешь хоть одну, считай, что тебе повезло. 

- Право же, дети, вы спорите о сущих пустяках, - философски заметила мама, стирая перья со стекол очков. 

- Я согласна с Лессом, - выпалила Марго. - Ларри очень любит указывать людям, как что делается, а сам никогда ничего не делает. Ему будет полезно получить урок. Лесс просто молодец. Сумел убить двух птиц одним махом, или как там это называется? 

Лесли, решив, что Марго неверно оценила его доблесть, пустился еще раз в более подробное описание эпизода. 

Всю ночь шел дождь, так что на следующее утро, когда мы отправлялись смотреть, как Ларри будет совершать свой подвиг, под ногами хлюпала грязь и мокрая земля пахота, словно кекс с изюмом. Ради торжественного случая Ларри прикрепил к своей шляпе из твида огромное индюшиное перо и стал похож на маленького, осанистого и очень величественного Робин Гуда. Всю дорогу до болот, где собирались бекасы, он громко на что-нибудь жаловался. Ему было холодно, скользко, он не понимал, почему Лесли не поверил ему на слово без этого смехотворного фарса, ружье у него было тяжелое, и дичи там, наверно, не окажется, потому что в такой холодный день, как сегодня, никто не высунет носа наружу, разве что какой-нибудь слабоумный пингвин. С холодной жестокостью мы гнали его к болоту и оставались глухи ко всем жалобам и протестам. 

Болото это образовалось на дне небольшой долины - акров десять плоской земли, которая в весенние и летние месяцы обрабатывалась. Зимой ей давали зарасти, и тогда она превращалась в лес тростника и травы, прорезанный ирригационными канавами, до краев полными воды. Эти канавы сильно затрудняли охоту. Они были слишком широки, чтобы их перепрыгнуть, и вброд их не перейдешь, так как в них было футов на шесть жидкой грязи и сверху еще четыре фута грязной воды. Кое-где их пересекали узкие дощатые мостики, в большинстве случаев подгнившие и шаткие, но только благодаря им можно было передвигаться по болоту. Во время охоты нам приходилось делить свое время между выискиванием дичи и поисками очередного моста. 

Едва мы пересекли первый мостик, как из-под ног у нас с шумом взлетели три бекаса и понеслись прочь, раскачиваясь при полете из стороны в сторону. Ларри вскинул ружье и нажал на собачку. Курки спустились, но выстрела не последовало. 

- По идее его надо бы зарядить, - с тихим торжеством произнес Лесли. 

- Я думал, ты его зарядил, - со злостью ответил Ларри. - Все-таки ты исполняешь роль оруженосца. Я бы подстрелил эту пару, если бы не твоя дурацкая нерасторопность. 

Он зарядил ружье, и мы снова побрели сквозь заросли тростника. Впереди нас, в какую бы сторону мы ни шли, все время раздавалась несносная болтовня двух сорок, предупреждавших дичь. Ларри чертыхался, проклинал сорок, а они, громко болтая, продолжали лететь впереди, пока не довели его до отчаяния. Он остановился у маленького мостика, нависшего над полоской спокойной воды, и со злостью спросил: 

- Нельзя ли что-нибудь сделать с этими птицами? Они же распугают всю дичь на многие мили вокруг. 

- Только не бекасов, - сказал Лесли. - Бекасы будут сидеть до тех пор, пока ты на них не наступишь. 

- Я думаю, дальше идти незачем, - сказал Ларри. - Это все равно что выслать вперед духовой оркестр. 

Он сунул ружье под мышку и сердито двинулся к мосту. Вот тут все и произошло. Ларри достиг как раз середины скрипучей, шаткой доски, когда из высокой травы с другой стороны моста выпорхнули вдруг два бекаса. От волнения Ларри забыл о своей необычной позиции. Он схватился за ружье и, еле удерживая равновесие на танцующем мосту, выпалил из обоих стволов. Ружье загрохотало и отдало назад, бекасы умчались целые и невредимые, а Ларри с криком ужаса полетел в канаву. 

- Держи ружье над головой! Держи ружье над головой] - ревел Лесли.