- Ларри, милый, - укоризненно посмотрела на него мама, - не надо учить мальчика таким вещам. 

Я старался обмозговать предложение Ларри. Конечно, название было необычным, но ведь "Бутл" тоже необычное слово. И то и другое, кажется, отвечало и форме и особенностям лодки. После долгих размышлений я наконец решил, как мне поступить. Достав банку с черной краской, я старательно вывел на борту большими подплывающими буквами: "Бутл-Толстогузый". Ну вот, это будет не только необычное, но и аристократическое имя, написанное через дефис. Чтоб успокоить маму, я обещал в разговоре с посторонними называть лодку только "Бутл". Когда вопрос с названием был улажен, мы приступили к спуску лодки на воду. Для этого потребовались объединенные усилия Марго, Питера, Лесли и Ларри, которые снесли лодку вниз, к пристани, в то время как мы с мамой шли сзади с мачтой и бутылочкой вина, чтобы ознаменовать спуск должным образом. В конце пристани все остановились, изнемогая под тяжестью лодки, а мы с мамой принялись откупоривать бутылку. 

- Что вы там возитесь? - раздраженно спросил Ларри. - Ради бога, поторопитесь. Я не привык изображать стапеля. 

Наконец нам удалось вытащить пробку, и я внятным голосом объявил, что нарекаю это судно именем "Бутл-Толстогузый", после чего хлопнул бутылкой о пузатый борт, ближе к корме, но так неудачно, что полпинты вина выплеснулось на голову Ларри. 

- Осторожно! - возмутился он. - Кого ты собираешься спускать на воду? 

С силой размахнувшись, они наконец сбросили лодку с пристани, и та с пушечным выстрелом шлепнулась на свое плоское дно, разбрызгивая во все стороны воду, и потом уверенно запрыгала на волнах. У нее был чуть приметный крен на правый борт, но я великодушно приписал это белому вину, а не мастерству Лесли. 

- Ну вот!-командовал Лесли.-Поставим мачту... Марго, держи нос... вот так... Питер, если вы пройдете на корму, мы с Ларри передадим вам мачту... надо только вставить ее вон в то углубление. 

Пока Марго лежала на животе, удерживая нос лодки, Питер ловко прыгнул на корму и, широко расставив ноги, приготовился принимать от Ларри и Лесли мачту. 

- Эта мачта, Лесс, кажется мне несколько длинноватой, - заметил Ларри, окидывая ее критическим взглядом. 

- Ерунда! - ответил Лесли. - Станет на место, будет в самый раз. Ну что, Питер, вы готовы? 

Питер кивнул, приосанился, крепко схватил мачту обеими руками и опустил ее в гнездо. Потом отступил назад, отряхнул руки, и "Бутл" со скоростью, удивительной для его габаритов, опрокинулся вверх дном. Питер в своем единственном приличном костюме, который он надел в честь моего дня рождения, исчез под водой почти без всплеска. На поверхности остались только его шляпа, мачта и ярко-оранжевое дно "Бутла". 

- Он утонет! Утонет! - закричала Марго, всегда ожидавшая самого худшего. 

- Ерунда! Здесь не так уж глубоко, - сказал Лесли. - Я ведь говорил, что мачта слишком длинная, - сладким голосом проворковал Ларри. 

- И вовсе она не длинная, - со злостью огрызнулся Лесли. - Просто этот дурень неправильно ее вставил. - Не смей называть его дурнем, - сказала Марго. - Нельзя же приделать двадцатифутовую мачту к такой вот лоханке и думать, что она не перевернется. - Если ты такой уж умник, почему ты сам не построил лодку? - Меня никто не просил... К тому же ты считаешься знатоком, хотя я сомневаюсь, чтоб тебя держали на верфях в Клайдсайде. 

- Очень смешно! Всегда легче критиковать... А все потому, чго этот дурень... 

- Как ты смеешь называть его дурнем? - Ладно, ладно, не стоит ругаться, милые,-миролюбиво говорила мама. 

- Но у Ларри такой менторский тон... 

- Слава богу! Он выплыл, - радостно воскликнула Марго, когда перемазанный, мокрый Питер появился на поверхности. 

Мы вытащили его из воды, и они с Марго помчались домой, чтобы успеть высушить костюм к вечеру. Остальные, не переставая спорить, отправились следом за ними. Лесли, задетый за живое критикой Ларри, облачился в трусы, взял огромный учебник по конструированию яхт, прихватил рулетку н отправился спасать свое детище. Весь остаток утра он отпиливал от мачты кусок за куском, пока лодка не перестала переворачиваться, однако к тому времени высота мачты едва достигала трех футов. Лесли не мог понять, в чем дело, но обещал поставить новую мачту, как только он разработает все детально. Привязанный к пристани "Бутл" стоял там во всем своем блеске, напоминая бесхвостую пеструю кошку. 

Вскоре носле ленча явился Спиро. Он привез с собой высокого пожилого человека с внешностью посла. Как объяснил Спиро, это был бывший дворецкий греческого короля, он согласился нарушить свой покой, чтобы помочь нам организовать вечер. После этого объяснения Спиро выставил всех из кухни и остался там наедине с дворецким. Позднее я подкрался к окну и заглянул в него. Дворецкий стоял в жилете посреди кухни и протирал рюмки, а Спиро, нахмурившись и напевая песенку, расправлялся с грудой овощей. Время от времени он подходил к стене, где выстроилось семь жаровен, и дул на угли, заставляя их вспыхивать рубиновым пламенем. 

Первым прибыл Теодор в своем лучшем, парадном костюме, сияющих башмаках и на сей раз без всякого снаряжения для сбора коллекций. В одной руке Теодор держал трость, в другой аккуратно перевязанный пакет. 

- Ага! Поздравляю с днем рождения, - сказал он, пожимая мне руку. - Я принес тут... э... маленькое... э... напоминание... маленький дар, то есть подарок, чтобы... отметить годовщину... гм. 

Сорвав обертку, я с радостью увидел, что это был толстый том под названием "Фауна прудов и рек". 

- Думаю, что это будет полезным... гм... дополнением к твоей библиотеке, - сказал Теодор, раскачиваясь на носках. - Тут есть очень интересные сведения о... э... самых распространенных пресноводных обитателях. 

Постепенно стали съезжаться и другие гости, заполняя пространство перед домом извозчиками и такси. В большой гостиной и столовой было полно людей. Все говорили, смеялись, а дворецкий (облаченный, к маминому ужасу, во фрак) передвигался от одного гостя к другому, будто почтенный пингвин, и разносил напитки и закуски с таким царственным видом, что у большинства гостей появилось сомнение, действительно ли это дворецкий или просто какой-нибудь гостящий у нас экстравагантный родственник. Внизу, на кухне, среди кастрюлек и сковородок суетился Слиро. Лицо его, раскрасневшееся от пламени жаровен, было нахмурено, он поглощал невероятное количество вина и громко пел песню своим низким голосом. Воздух был пропитан запахами чеснока и трав. Между кухней и гостиной на порядочной скорости носилась Лугареция. Иногда ей удавалось загнать в угол какого-нибудь несчастного гостя и там, подставив ему под самый нос тарелку с едой, подробно описывать свои муки у зубного врача.