- Наша фамилия Даррелл. Надеюсь, для нас оставили номер? 

- Да, мадам, - ответил хозяин, обходя сторонкой все еще ворчащего Роджера. - На втором этаже... четыре комнаты с балконом. 

- Как хорошо, - просияла мама. - Тогда мы сразу поднимемся в номер и немного отдохнем перед едой. 

И с вполне величественным благородством она повела свою семью наверх. 

Через некоторое время мы спустились вниз и позавтракали в большой унылой комнате, уставленной пыльными пальмами в кадках и кривыми скульптурами. Обслуживал нас привратник с бакенбардами, который, переодевшись во фрак и целлулоидную манишку, скрипевшую, как целый взвод сверчков, превратился теперь в метрдотеля. Еда, однако, была обильная и вкусная, все ели с большим аппетитом. Когда принесли кофе, Ларри с блаженным вздохом откинулся на стуле. 

- Подходящая еда, - сказал он великодушно. - Что ты думаешь об этом месте, мама? 

- Еда здесь хорошая, милый, - уклончиво ответила мама. - А они обходительные ребята, - продолжал Ларри. - Сам хозяин переставил мою кровать поближе к окну. 

- Он был не таким уж обходительным, когда я попросил у него бумаги, - сказал Лесли. 

- Бумаги? - спросила мама. - Зачем тебе бумага? 

- Для туалета... ее там не оказалось,-объяснил Лесли. 

- Тс-с-с! Не за столом, - шепотом произнесла мама. 

- Ты просто плохо смотрел, - сказала Марго ясным, громким голосом. - У них там ее целый ящичек. 

- Марго, дорогая! - испуганно воскликнула мама. - Что такое? Ты не видела ящичка? Ларри хихикнул. 

- Из-за некоторых странностей городской канализации, - любезно объяснил он Марго, - этот ящичек предназначается для... э... Марго покраснела. 

- Ты хочешь сказать... хочешь сказать... что это было.. Боже мой! 

И, заливаясь слезами, она выскочила из столовой. 

- Да, очень негигиенично, - строго заметила мама. - Просто безобразно. По-моему, даже не важно, ошиблись вы или нет, все равно можно подхватить брюшной тиф. 

- Никто бы не ошибался, если б тут был настоящий порядок, - заявил Лесли. 

- Конечно, милый. Только я думаю, что нам не стоит заводить сейчас об этом спор. Лучше всего поскорее найти себе дом, пока с нами ничего не случилось. 

Вдобавок ко всем маминым тревогам "Швейцарский пансионат" был расположен на пути к местному кладбищу. Когда мы сидели на своем балкончике, по улице нескончаемой вереницей тянулись похоронные процессии. Очевидно, из всех обрядов жители Корфу больше всего ценили похороны, и каждая новая процессия казалась пышнее предыдущей. Наемные экипажи утопали в красном и черном крепе, а на лошадях было накручено столько попон и плюмажей, что даже представить было трудно, как они только могут двигаться. Шесть или семь таких экипажей с людьми, охваченными глубокой, безудержной скорбью, следовали друг за другом впереди тела усопшего, а оно покоилось на дрогах вроде повозки в большом и очень нарядном гробу. Одни гробы были белые с пышными черно-алыми и синими украшениями, другие - черные, лакированные, обвитые замысловатой золотой и серебряной филигранью и с блестящими медными ручками. Мне еще никогда не приходилось видеть такой заманчивой красоты. Вот, решил я, так и надо умирать, чтоб были лошади в попонах, море цветов и толпа убитых горем родственников. Свесившись с балкона, я в восторженном самозабвении наблюдал, как проплывают внизу гробы. 

После каждой процессии, когда вдали замирали стенания и умолкал стук копыт, мама начинала волноваться все сильнее. 

- Ну ясно, это эпидемия, - воскликнула она наконец, с тревогой оглядывая улицу. 

- Какие глупости, - живо отозвался Ларри. - Не дергай себе зря нервы. 

- Но, милый мой, их ведь столько... Это же противоестественно. 

- В смерти нет ничего противоестественного, люди все время умирают. 

- Да, но они не мрут как мухи, если все в порядке. 

- Может, они скапливают их, а потом уж хоронят всех заодно, - бессердечно высказался Лесли. 

- Не говори глупостей, - сказала мама. - Я уверена, что это все от канализации. Если она так устроена, люди не могут быть здоровы. 

- Господи! - произнесла Марго замогильным голосом. - Значит, я заразилась. 

- Нет, нет, милая, это не передается, - рассеянно сказала мама. - Это, наверно, что-нибудь незаразное. 

- Не понимаю, о какой можно говорить эпидемии, если это что-то незаразное, - логично заметил Лесли. 

- Во всяком случае, - сказала мама, не давая втянуть себя в медицинские споры, - надо все это выяснить. Ларри, ты не мог бы позвонить кому-нибудь из местного отдела здравоохранения? 

- Здесь, наверно, нет никакого здравоохранения, - ответил Ларри. - А если б и было, то там мне ничего не сказали бы. 

- Ну, - решительно произнесла мама, - другого выхода у нас нет. Надо уезжать. Мы должны покинуть город. Нужно немедленно подыскивать себе дом в деревне. 

На другое утро мы отправились искать дом в сопровождении мистера Билера, агента из гостиницы. Это был невысокий, толстый человек с заискивающим взглядом и вечной испариной. Когда мы выходили из гостиницы, у него было довольно веселое настроение, но он тогда еще не знал, что его ждет впереди. Да и ни один человек не смог бы этого вообразить, если он ни разу не помогал маме подыскивать жилье. В тучах пыли мы носились по всему острову, и мистер Билер показывал нам один дом за другим. Они были самые разнообразные по величине, цвету и местоположению, но мама решительно качала головой, отвергая каждый из них. Наконец мы осмотрели десятый, последний в списке Билера дом, и мама еще раз потрясла головой. Мистер Билер без сил опустился на ступеньки, вытирая лицо носовым платком.