Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

вороти нос, а слушай сермяжную правду войны. 

- Ладно, давай третью, и пошли смотреть на вашего стрелка, - сказал я, 

разливая остатки водки по стаканам. 

Мы встали, взяли стаканы, помолчали несколько секунд и молча, не 

чокаясь, выпили. Третий тост - он самый главный у военных. Если у штатских 

это тост за "любовь", у студентов еще за что-то, то у военных это тост "за 

погибших", и пьют его стоя и молча, не чокаясь, и каждый пропускает перед 

своим мысленным взором тех, кого он потерял. Страшный тост, но, с другой 

стороны, ты знаешь, что если погибнешь, то и через пять, и через двадцать 

пять лет какой-нибудь сопливый лейтенант в забытом Богом дальневосточном 

гарнизоне или обрюзгший полковник в штабе престижного округа поднимут третий 

тост - и выпьют за тебя. 

Мы выпили, я кинул в рот кусок тушенки, пару зубков чеснока, кусок 

"офицерского лимона" - лука репчатого. Никаких витаминов на войне нет, 

организм их постоянно требует, вот и прозвали лук офицерским лимоном. Едят 

его на войне всегда и везде, запах, правда, ужасный, но женщин у нас нет, а 

к запаху привыкаешь и не замечаешь, тем более, что он хоть немного, но 

отшибает везде преследующий тошнотворный, выворачивающий наизнанку запах 

разлагающейся человеческой плоти. Съев закуску, запил ее прямо из банки 

сгущенным молоком, взял из лежавшей на столе комбатовской пачки сигарету и 

пошел первым на выход. 

Следом за мной потянулись комбат и Иван Ильин. Метрах в тридцати от 

входа в подвал вокруг танка стояли плотной стеной бойцы и что-то громко 

обсуждали. Я обратил внимание, что ствол пушки танка как-то неестественно 

задран вверх. Подойдя поближе, мы увидели, что со ствола свисает натянутая 

веревка. 

Бойцы, завидев нас, расступились. Картина, конечно, колоритная, но 

страшная: на конце этой веревки висел человек, лицо его было распухшим от 

побоев, глаза полуоткрыты, язык вывалился, руки связаны сзади. Хоть и 

насмотрелся я за последнее время на трупы, но не нравятся они мне, не 

нравятся, что поделаешь. 

Комбат начал орать на бойцов: 

- Кто это сделал?! Кто, суки, желудки недорезанные?! (Остальные эпитеты 

я приводить не буду, попроси у любого строевого военного, прослужившего не 

менее десяти лет в армии, поругаться - значительно увеличишь свой словарный 

запас разными речевыми оборотами). 

Комбат продолжал бушевать, допытываясь правды, хотя по выражению его 

хитрой рожи я понимал, что он не осуждает своих бойцов. Жалеет, конечно, что 

не сам повесил, но надо же перед офицером из штаба "картину прогнать". И я, 

и бойцы это прекрасно понимаем. Также мы понимаем, что никто из командиров 

не подаст документы в военную прокуратуру за подобное. Все это пронеслось у 

меня в голове, пока я прикуривал комбатовскую сигарету. Забавно, всего 

несколько часов назад эти сигареты принадлежали вот этому висельнику, чьи 

ноги раскачиваются неподалеку на уровне моего лица, затем орущему комбату, а 

я ее выкуриваю, наблюдая за этим спектаклем. 

Мне надоел этот затянувшийся цирк, и я спросил, обращаясь к окружившим 

бойцам, среди которых я заметил и Семена с Клеем: 

- Что он сказал перед тем, как помер? 

И тут бойцов как прорвало. Перебивая друг друга, они рассказывали, что 

"эта сука" (самый мягкий эпитет) кричал, что жалеет, мол, что удалось 

завалить только тридцать два "ваших". 

Бойцы особенно напирали на слово "ваших". Я понял, что говорят они 

правду, и если бы он не произнес своей исторической фразы, то, может быть, 

какое-то время еще и жил бы. 

Тут один из бойцов произнес, развеселив всех: 

- Он, товарищ капитан, сам удавился. 

- Со связанными руками он затянул петельку на поднятом стволе и сиганул 

с брони, так, что ли? - спросил я, давясь смехом. 

Потом повернулся к комбату: 

- Ладно, снимай своего висельника, запишем в боевом донесении, что 

покончил свою жизнь самоубийством, не вынеся мук совести, - я выплюнул 

окурок и размазал его каблуком. - Но винтовочку я себе заберу. 

- Николаич, - впервые по отчеству ко мне обратился комбат, - оставь 

винтовку, я как посмотрю на нее, так меня всего переворачивает. 

Посмотрев в его умоляющие глаза, я понял, что бесполезно забирать 

винтовку. 

- Будешь должен, а ты, - обращаясь к Ивану, - будешь свидетелем. 

- Ну, Николаич, спасибо, - с жаром тряс мою руку Палыч. 

- Из-за этого идиота мне пришлось тащиться под обстрелом, а теперь еще 

обратно топать. 

- Так забери его с собой, скажешь, что погиб при обстреле, - пошутил 

Иван. 

- Пошел на хрен, - беззлобно ответил я. - Сам бери и тащи этого 

мертвяка. И если вы будете иметь неосторожность брать еще кого-нибудь в 

плен, то либо сами тащите его в штаб бригады, либо кончайте его без шума на 

месте. А бойцов, которые его взяли, как-нибудь поощрите. Все, мы уходим. 

Дайте команду, чтобы нас пару кварталов проводили. 

Мы пожали друг другу руки, комбат, сопя, полез во внутренний карман 

бушлата и вытащил на свет нераспечатанную пачку "Мальборо". Я поблагодарил и 

окликнул своих бойцов: 

- Семен, Клей, уходим. 

Они подошли, поправляя оружие. 

- Готовы? Вас хоть покормили? 

- Покормили и сто грамм налили, - ответил Семен. - Патроны и 

подствольники пополнили. 

- Ладно, мужики, идем, нам засветло добраться до своих надо, - 

пробормотал я, застегиваясь на ходу, и пристегнул новый рожок к автомату. 

Рожок у меня был знатный: достал два магазина от ручного пулемета 

Калашникова. Емкостью они на пятнадцать патронов больше, чем автоматные, - 

45 штук помещается в каждом. Сложил их "валетом", смотал изолентой, вот тебе 

и 90 патронов постоянно под рукой. Жаль только, что автомат калибра 5,45, а 

не 7,62, как раньше. У 5,45 большой рикошет и пуля "гуляет", а 7,62 как 

приложил, так уж приложил. Бытует такая байка - якобы американцы во время 


Страница 5 из 155:  Назад   1   2   3   4  [5]  6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89   90   91   92   93   94   95   96   97   98   99   100   101   102   103   104   105   106   107   108   109   110   111   112   113   114   115   116   117   118   119   120   121   122   123   124   125   126   127   128   129   130   131   132   133   134   135   136   137   138   139   140   141   142   143   144   145   146   147   148   149   150   151   152   153   154   155   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Цитаты и афоризмы Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"