Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

в своем намерении взять башню приступом... К середине дня страшный бой 

временно притих, как будто от изнеможения обоих сторон. Егеря наши томились 

от зноя и жажды на голой скале. В 4 часа генерал Граббе приказал возобновить 

приступ свежими войсками. Двинуты были батальоны Кабардинского полка, 

знаменитого своей беззаветной храбростью и воинственным духом, но под 

впечатлением испытанных в течение целого утра неудач, кабардинские егеря шли 

неохотно на убой. Новая попытка приступа осталась столь же безуспешною, как 

и прежние. С наступлением темноты передовые части войск были отведены с 

облитого кровью утеса." 

Можно множить и множить прямые параллели между между нынешней чеченской 

войной и войной позапрошлого века. Можно приводить исторические примеры 

генеральского авантюризма и пренебрежения к солдатским жизням, примеры 

критического отношения боевых офицеров к действиям высшего командования. То 

есть всего того, о чем с такой страстью пишет наш современник капитан 

Миронов. 

Но между психологическим климатом этих двух войн есть и принципиальные 

различия - и это главное. 

Во-первых, это - бескомпромиссная ненависть к противнику. Никаких 

человеческих чувств по отношению к сражающимся боевикам Миронов и его 

товарищи не испытывают. Это - ВРАГ. И только. 

Полтора века назад при всей ожесточенности противоборства 

психологическая атмосфера была иной. Полковник Константин Бенкендорф в 

воспоминаниях фиксирует парадоксальные, на нынешний взгляд, ситуации. Во 

время наступления на какую-то высоту русские солдаты услышали, что ее 

защитники горцы громко молятся, призывая Аллаха. - "Солдаты же, прежде чем 

броситься в атаку, приостановились, и слышно было, как они говорили: 

"Нехорошо, Богу молятся!" Во время изнурительного похода, перед смертельной 

схваткой, русский солдат испытывает неловкость оттого, что приходится 

прервать молитву противника - "Нехорошо, Богу молятся!"... 

Тот же Бенкендорф рассказывает удивительный эпизод: "Однажды, в один 

базарный день, возникла ссора между чеченцами и апшеронцами (солдатами 

Апшеронского полка. - Я.Г.), куринцы (солдаты Куринского полка. - Я.Г.) не 

преминули принять в ней серьезное участие. Но кому они пришли на помощь? 

Конечно, - не апшеронцам! "Как нам не защищать чеченцев, - говорили 

куринские солдаты, - они наши братья, вот уже 20 лет как мы с ними деремся!" 

В ходе многолетней войны возникло парадоксальное чувство родства - 

"братства" - с противником. Ничего подобного мы не найдем в повествовании 

капитана Миронова. Там есть признание высоких боевых качеств противника, но 

ни о каком уважении, тем более о чувствах, которые испытывали к чеченцам 

куринцы, солдаты одного из самых героических кавказских полков, и речи нет. 

Разумеется, боевики Дудаева и Басаева, сражающиеся за бесконтрольность 

территории, вчерашние советские генералы, офицеры, партийные и комсомольские 

работники, ставшие в одночасье воинами ислама, это не горские рыцари, не 

представлявшие себе иной жизни, кроме той, которой они жили веками, жизни, 

основанной на высокой личной независимости. 

Но принципиально изменилось и сознание русского офицера. Офицер XIX 

века мог критиковать пагубные распоряжения своих генералов, мог презирать 

кого-то из этих генералов, но того тотального неприятия к "высшим", которое 

демонстрирует капитан Миронов - и он в этом не одинок! - в то время и 

представить себе было нельзя. 

Кавказский офицер мог саркастически относиться к конкретным приказам, 

идущим из Петербурга, где весьма туманно представляли себе кавказскую 

реальность. Но выполнение своего долга перед империей и императором было для 

него чем-то абсолютно непререкаемым. Да простится мне невольный каламбур - 

это был нравственный императив. 

Участник той Кавказской войны - генерал ли, офицер ли, солдат ли, - не 

задавался гамлетовским вопросом о смысле войны. Он был послан расширять 

пределы империи и отстаивать интересы этой империи. И этого было достаточно. 

Для кавказских "коренных" полков Кавказ был домом. Люди проводили там 

десятилетия, а иногда и всю жизнь. "Кавказцы", по утверждению одного из них, 

составляли "особую партию или союз, но это союз в лучшем смысле слова, союз 

уважаемый и благотворный, так как основанием его является глубокое знание 

края и любовь к нему все того же края." Разумеется, это точка зрения 

русского офицера, которую вряд ли бы разделили наибы Шамиля. Но как 

отличается она от позиции капитана Миронова и его товарищей. 

Я пишу это вовсе не в укор автору "исповеди" и его соратникам. Они - 

жертвы нашей безжалостной истории. Они - солдаты, выполняющие страшной ценой 

свой долг, но потерявшие ориентиры - в чем смысл их подвигов, их мучений, их 

жертвенности, их жестокости к противнику? 

Комендант Белгородской крепости капитан Миронов два с лишним века назад 

бестрепетно пошел на казнь, но не изменил присяге, которая не подлежала ни 

анализу, ни сомнению, ни обсуждению. Это была данность. Не в том дело - 

хорошо это или плохо. Так было. 

Сегодняшний капитан Миронов истерзан рефлексией. Он не верит никому 

кроме ближайших боевых товарищей. Эта мука дезориентированности, внутренней 

растерянности стократ увеличивает ожесточение, которое вымещается на 

противнике - как реальном, так и предполагаемом - им может оказаться и 

оказывается любой чеченец. 

Является ли повествование абсолютным диагнозом происходящего? Не думаю. 

Положение значительно сложнее. Психологическая модель, предложенная автором, 

насколько я понимаю, не всеобъемлюща. Но "исповедь" капитана Миронова - 

безусловное свидетельство глубокого кризиса взаимоотношений в армии, кризиса 

представлений о задачах государства, свидетельство разрушения представлений 

о задачах государства, свидетельство разрушения психологической иерархии в 


Страница 154 из 155:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89   90   91   92   93   94   95   96   97   98   99   100   101   102   103   104   105   106   107   108   109   110   111   112   113   114   115   116   117   118   119   120   121   122   123   124   125   126   127   128   129   130   131   132   133   134   135   136   137   138   139   140   141   142   143   144   145   146   147   148   149   150   151   152   153  [154]  155   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Цитаты и афоризмы Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"