Лучшие книги - 100 лучших книг

100 лучших
книг
Главная Редкие книги из
100 лучших книг

Оглавление
Александр Дюма - Три мушкетёра
Джером К. Джером - Трое в лодке, не считая собаки
Агата Кристи - Десять негритят
Илья Ильф и Евгений Петров - Двенадцать стульев. Золотой теленок
Кир Булычев - 100 лет тому вперед
Жюль Верн - 20 тысяч лье под водой
Александр Грин - Алые паруса
Вальтер Скотт - Айвенго
Рождер Желязны - Хроники Амбера
Артур Конан Дойл - Собака Баскервилей
Василий Ян - Батый
Александр Беляев - Человек-амфибия
Майн Рид - Всадник без головы
Виталий Бианки - Лесные были и небылицы
Николай Гоголь - Тарас Бульба
Михаил Булгаков - Собачье сердце
Дмитрий Фурманов - Чапаев
Вячеслав Миронов - Я был на этой войне
Джеральд Даррелл - Моя семья и другие животные
Федор Достоевский - Преступление и наказание
Иван Ефремов - На краю Ойкумены
Антуан де Сент-Экзюпери - Планета людей
Братья Вайнеры - Эра милосердия
Леонид Филатов - Про Федота-стрельца
Дик Френсис - Спорт королев
Луис Ламур - Ганфайтер
Артур Хейли - Колеса
Константин Щемелинин - Я
Лев Яшин - Записки вратаря
Астрид Линдгрен - Малыш и Карлсон
Лев Кассиль - Кондуит и Швамбрания
Джеймс Оливер Кервуд - Казан
Тур Хейердал - Путешествие на Кон-Тики
Джозеф Конрад - Юность
Валентин Пикуль - Крейсера
Даниэль Дефо - Робинзон Крузо
Василий Аксенов - Остров Крым
Джим Корбетт - Кумаонские людоеды
Михаил Лермонтов - Мцыри
Джой Адамсон - Рожденная свободной
Алан Маршалл - Я умею пригать через лужи
Сэйте Мацумото - Земля-пустыня
Покровский - Охотники на мамонтов
Борис Полевой - Повесть о настоящем человеке
Редьярд Киплинг - Маугли
Вадим Кожевников - Щит и меч
Константин Паустовский - Мещерская сторона
Джек Лондон - Мексиканец
Владимир Богомолов - Момент истины
Станислав Лем - Непобедимый
Николай Носов - Приключения Незнайки и его друзей
Николай Носов - Незнайка в Солнечном городе
Николай Носов - Незнайка на Луне
Роберт Льюис Стивенсон - Остров сокровищ
Иван Гончаров - Обломов
Александр Пушкин - Евгений Онегин
Александра Маринина - Не мешайте палачу
Владимир Обручев - Плутония
Дмитрий Медведев - Это было под Ровно
Александр Покровский - Расстрелять
Михаил Пришвин - Лесной хозяин
Эрих-Мария Ремарк - На Западном фронте без перемен
Ганс-Ульрих Рудель - Пилот "Штуки"
Степан Злобин - Степан Разин
Вильям Шекспир - Ромео и Джульетта
Григорий Белых и Леонид Пантелеев - Республика ШКИД
Михаил Шолохов - Они стражились за Родину
Ярослав Гашек - Приключения бравого солдата Швейка
Леонид Соболев - Капитальный ремонт
Александр Солженицын - Один день Ивана Денисовича
Марк Твен - Приключения Тома Сойера
Рафаэлло Джованьоли - Спартак
Эдмонд Гамильтон - Звездные короли
Эрнест Хемингуэй - Старик и море
Рекс Стаут - Смерть Цезаря
Лев Толстой - Анна Каренина
Иван Тургенев - Первая любовь
Татьяна Устинова - Хроника гнусных времен
Михаил Веллер - Легенды Невского проспекта
Борис Раевский - Только вперед
Алексей Некрасов - Приключения капитана Врунгеля
Герберт Уэллс - Война миров
Александр Козачинский - Зеленый фургон
Рони Старший - Борьба за огонь
Патрик Квентин - Ловушка для распутниц
Фридрих Ницше - Так говорил Заратустра
Э. Сетон-Томпсон - Рассказы о животных
Михаил Зощенко - Рассказы
Иван Шухов - Горькая лилия
Луис Рохелио Ногераси - И если я умру завтра...
Испанские новеллы XIX века
Герман Мелвилл - Моби-Дик или Белый кит
Владимир Санин - Семьдесят два градуса ниже нуля
Эдмонд Гамильтон - Звезда жизни

нашего общественного сознания. 

Афганская и чеченская войны сделали эту проблему особенно острой. 

Для того, чтобы понять происходящее в этой сфере, нужен материал, 

которому можно доверять. И это, прежде всего, свидетельства участников 

событий. 

Исповедь капитана Миронова - из этого пласта материала. 

Я не случайно употребил слово "исповедь". Это не просто воспоминания о 

пережитом и увиденном. Это явная попытка извергнуть из своего сознания, из 

своей памяти то самое страшное, порой - отвратительное, непереносимо 

жестокое, что не дает человеку жить нормальной человеческой жизнью. Ведь 

"жанр" исповеди в его изначальном - церковном варианте, - необходимость 

очиститься от худшего, греховного, что происходило с исповедующимся. 

Исповедующийся искренне - всегда жесток к себе. Есть серьезные подозрения, 

что Жан-Жак Руссо в своей знаменитой "Исповеди" приписал себе постыдные 

поступки, которых не совершал, чтобы его исповедь стала образцом жанра 

саморазоблачения человека вообще, а не только конкретного Жан-Жака. 

Книга капитана Миронова - страшная книга. Ужас античеловечности сгущен 

в ней до предела. И неважно - происходило ли все это с самим автором или он 

вбил в свой сюжет и опыт других. В любом случае - это безжалостная к себе и 

миру исповедь русского офицера эпохи российско-чеченской трагедии. 

Словосочетание "капитан Миронов" неизбежно будит литературную 

ассоциацию (не знаю, рассчитывал ли на это автор) - "Капитанская дочка", 

комендант Белгородской крепости капитан Миронов, честный служака, 

беспредельно верный присяге. Но к этому капитану мы еще вернемся. 

Повествование Вячеслава Миронова - в некотором роде энциклопедия не 

только чеченской войны, но и боевых ситуаций и персонажей вообще. Тут и 

прорыв небольшой группы сквозь контролируемую противником территорию, и бой 

в окружении, и бессмысленно кровопролитные, преступно неподготовленные 

атаки, и вороватый интендант, и хлыщ из Генштаба, и захваченный в плен 

предатель-перебежчик, и боевое братство... 

И все это приобретает фантастический колорит, когда осознаешь, что 

действие разворачивается в пределах одного города - Грозного, - 

превратившегося в какое-то подобие "зоны" из "Пикника на обочине" 

Стругацких, пространства, вчера еще мирного, жилого, заполненного обычными 

домами, предметами, но в котором сегодня может произойти все что угодно... 

Стараясь писать "правду и только правду", Миронов, тем не менее, не 

может избежать боевого молодечества, жутковатой романтизации происходящего. 

Но это только придает психологической достоверности. Очевидно, это 

неизбежный элемент ретроспективного самовосприятия сражающихся людей. Без 

этого память о кровавом кошмаре была бы невыносимой. 

Прекрасно знающий страшную суть войны, тонкий и интеллектуально мощный 

Лермонтов, автор горького и мудрого "Валерика", в письме с Кавказа к 

московскому приятелю писал: "У нас были каждый дела, и одно довольно жаркое, 

которое продолжалось 6 часов сряду. Нас было всего 2 000 пехоты, а их до 6 

тысяч, и все время дрались штыками. У нас убыло 30 офицеров и до 300 

рядовых, а их 600 тел осталось на месте, - кажется хорошо! - вообрази себе, 

что в овраге, где была потеха, час после дела еще пахло кровью... Я вошел во 

вкус войны..." 

Если сопоставить повествование капитана Миронова с воспоминаниями 

участников Кавказской войны XIX века, то открывается множество ситуационных 

совпадений. Причем совпадений принципиальных. 

Вот картина самосуда солдат над снайпером, перебежчиком из российской 

армии к чеченцам, описанная Мироновым: "Метрах в тридцати от входа в подвал 

стояли плотной стеной бойцы и что-то громко обсуждали. Я обратил внимание, 

что ствол пушки танка как-то неестественно задран вверх. Подойдя ближе, мы 

увидели, что со ствола свисает натянутая веревка. Бойцы, завидев нас, 

расступились. Картина открылась страшная, - на конце этой веревки висел 

человек, лицо его было распухшим от побоев, глаза полуоткрыты, язык 

вывалился, руки связаны за спиной." 

А вот что записал в дневнике в августе 1859 года русский офицер, 

участник пленения Шамиля, после штурма аула Гуниб: "По дороге ниже первого 

завала валялось много убитых мюридов. Они остались на тех местах, где 

происходили схватки их с ширванцами (солдатами Ширванского полка. - Я.Г.) 

Один из трупов, разутый, с потрескавшейся кожей, был обожжен. Это беглый 

солдат, вероятно артиллерист, который стрелял по ширванцам, когда те шли в 

гору; найдя его при орудии, ширванцы избили его прикладами до полусмерти, 

зажгли на нем платье, и он обгорел совершенно. Несчастный получил награду по 

заслугам!" 

Разница только в том, что в 1995 году самосуд надо было оправдать и в 

официальном документе повешенный снайпер "умер от разрыва сердца, не вынеся 

мук совести", а сожженный в августе 1859 года артиллерист абсолютно никого 

не интересовал - расправа на месте с перебежчиками была законным делом. 

Миронов описывает как характерную ситуацию ужасающий по кровавой 

бессмысленности штурм знаменитой площади "Минутка" в Грозном, спланированный 

упрямым и безжалостным командованием. 

Но подобные же ситуации постоянно встречаются и в мемуарах офицеров той 

Кавказской войны. Будущий военный министр и реформатор русской армии Дмитрий 

Милютин, молодым офицером получивший боевое крещение на Кавказе, с 

бесстрастной жестокостью рассказал о штурме чеченского укрепления - 

Сурхаевой башни - отрядом генерала Граббе, одного из наиболее известных 

завоевателей Кавказа: "Горцы защищались с отчаянной отвагою. Кровопролитный 

бой длился несколько часов; одна рота сменяла другую. Больно было видеть, 

как бесплодно гибли люди в безнадежной борьбе, но генерал Граббе упорствовал 


Страница 153 из 155:  Назад   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60   61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89   90   91   92   93   94   95   96   97   98   99   100   101   102   103   104   105   106   107   108   109   110   111   112   113   114   115   116   117   118   119   120   121   122   123   124   125   126   127   128   129   130   131   132   133   134   135   136   137   138   139   140   141   142   143   144   145   146   147   148   149   150   151   152  [153]  154   155   Вперед 
  

Предупреждение читателям    Авторам Цитаты и афоризмы Написать админу
Электронная библиотека "100 лучших книг" - это субъективная подборка бесплатных произведений, собранная по принципу "один писатель - одна книга"